Но будь все проклято, как бы он не хотел потерять Мелькора, когда он был именно таким. Похожим на квенди, резким, живым, капризным и порой невыносимым. Никакое существо в Арде не могло бы заменить его собой. Да и было ли вообще хоть одно, похожее хоть немного?
И не скажешь же – даже в мыслях звучит смешно. Но молчание висело в воздухе так плотно, что можно было потрогать, а когда Мелькор обернулся к нему и на мгновение замер, глядя в глаза, Майрон не выдержал.
Он в два шага преодолел расстояние между ними и обнял наконец-то так, как казалось правильным весь вечер. Cцепил руки за сильной спиной и крепко сжал Мелькора в таких объятиях, будто пытался вложить в один смешной жест все, что непривычным беспокойством и ненормальным теплом прорастало изнутри. Так ярко, что не хватало ни слов, ни жестов объяснить, как похоже это на плещущийся внутри мед.
- Майрон?.. – ему показалось, что голос Мелькора звучит почти растерянно.
Но спустя несколько мгновений теплые руки обхватили и его спину, с благодарной и неуклюжей скованностью, а висок пощекотало чужое теплое дыхание.
Спать собирались в странной неловкости. Обычно отход ко сну напоминал Майрону странный ритуал, отлаженный до малейших мелочей: единственный из всех, в ритм которого Мелькор вписывался идеально. Но сегодня все шло не так: они сталкивались в дверях, налетали друг на друга, и когда с грехом пополам добрались до собственных спален, спустя несколько минут в дверях комнаты Майрона появился знакомый силуэт. Мелькор все еще прихрамывал на раненую ногу: он и во время праздника избегал слишком часто вставать и большую часть времени провел за разговорами с другими.
- Майрон, - голос Мелькора звучал непривычно тихо и будто смущенно.
Майа расчесывал короткие светлые волосы перед сном и обернулся на голос.
- А?
Мелькор вздохнул, поморщился, словно от лёгкой боли, и произнес самую странную просьбу из всех, какую только можно было придумать:
- Помоги мне передвинуть кровать.
Майрон изумленно моргнул, хмуря светлые брови.
«Что?»
- Ты что? Куда перетащить? Мелькор, зачем?
Мелькор неловко пожал плечами и перешагнул порог спальни Майрона, после чего тяжело сел на кровать, выпрямив ногу.
- Я слышал… - он выдохнул. – Неважно. Я хочу лечь на террасе, где стеклянный потолок, и видеть звезды.
Майрон недоуменно наморщил лоб и отложил в сторону расческу. Присел рядом с Мелькором. Что-то во всем этом шло не так.
- Ты же терпеть не можешь звезды, - тихо спросил он. – Почему?
Вала устало покачал головой и полным досады жестом убрал крупную кудрявую прядь за ухо. Он был облачен в тот же плотный и матовый темно-изумрудный шелк, что и утром. Легкий золотой свет, падавший на его лицо от ламп, делал его черты непривычно мягкими.
- Не знаю, - проворчал он. - Но я хочу.
Майрон понятия не имел, что ответить ему. И уже было собирался сказать о неразумности этого желания, но, оттягивая неприятный момент, мягко коснулся ладонью бедра Мелькора, чувствуя под чудесной зеленой тканью плотную перевязь.
- Дай-ка посмотрю твою ногу, - тихо шепнул он.
Мелькор недовольно поморщился и одернул подол ночных одежд, не глядя на Майрона.
- Не на что там смотреть. Я в порядке.
«Ему же больно. Поэтому пришел за помощью».
Майрон выдохнул и покачал головой от этого внезапного и чудовищно простого осознания. А потом раздумал упрекать Мелькора в неразумности еще раз: потому что изнутри опять толкнулось до рези теплое чувство, которое словно норовило что-то выжечь изнутри и одновременно подталкивало вперед: сделать что-нибудь, стереть эту рану. Сейчас же, сегодня. Заставить Мелькора забыть об унижении, которое сегодня случилось. Оградить его.
Поэтому он кивнул в сторону дверей.
- Хорошо. Так и быть, помогу тебе.
Промучившись с полчаса, он все же разместил одну из широких постелей со второго этажа на застекленной террасе. Прямо среди тех цветов и деревьев, которые там росли. Мелькор помогал мало: больше неловко маялся в их крошечном саду и смотрел, чтобы Майрон не снес своими передвижениями половину горшков. Двигать огромную конструкцию Мелькору с его раной он не позволил.
Закончив с кроватью, Майрон ненадолго плюхнулся на нее, глядя, как звездный свет играет на гранях стеклянного купола террасы. С неба, смешиваясь со звездами, падал тихий крупный снег. Вокруг выступали из уютного полумрака причудливые темно-зеленые силуэты, блестящие широкими листьями и ажурными ветвями, больше похожие на диковинный лес. Под стеклянным потолком змеились ползучие плющи и гирлянды, которые Майрон вешал к празднику. Если бы не стеклянный блеск потолка – можно было подумать, что спишь под открытым небом, глядя на звезды, и со всех сторон тебя окружает и защищает причудливый зеленый лес, наполненный сладковатым запахом крупных алых цветов.
