Канун трагедии полностью

Судя по многим данным, в Кремле были раздражены и обескуражены военными неудачами Красной Армии. В конце декабря 1939 — начале 1940 г. у Сталина проходили постоянные заседания, на которых были приняты решения о смене значи­тельного числа военных командиров и наращивании воору­женных сил, действующих в Финляндии. Очевидно, что они были вызваны не только военными соображениями. На карту был уже поставлен престиж Советского Союза. Сталин, Моло­тов, Ворошилов и другие советские лидеры постоянно говори­ли о силе и мощи Красной Армии, о том, что она готова сокру­шить любого противника. И теперь в глазах всего мира Красная Армия не может ничего сделать с маленькой страной, в отноше­нии которой у советских лидеров были столь сильные амбиции.

На финский фронт были срочно переброшены войска с Ук­раины, из Сибири и из других округов. По некоторым оценкам, общая численность советских войск в Финляндии достигала в итоге 1 млн человек. Начался перевод в Финляндию значитель­ного количества новой техники. Одновременно произошла за­мена десятков военных руководителей. Многие из них были осуждены за "измену, предательство и трусость". Вместо гене­рала К.А. Мерецкова, командовавшего частями Красной Ар­мии, был назначен маршал С.К. Тимошенко, командовавший Северо-Кавказским, Харьковским и Киевским военными окру­гами.

Нарком по военным делам К.Е. Ворошилов был фактически отстранен от общего руководства войной в Финляндии, отныне его осуществлял С.К. Тимошенко. Он срочно подготовил вой­ска к наступлению. Главный упор делался на Карельский пере­шеек, где были сосредоточены 25 советских дивизий, основной задачей которых был прорыв "линии Маннергейма". 1 февраля советская авиация приступила к массовым бомбардировкам и артиллерийскому обстрелу финских позиций. 6 февраля нача­лось финальное наступление 300 тыс. советских войск. Финны отчаянно сопротивлялись, и лишь 16 февраля начался их массо­вый отход с оборонительных позиций в западной части Карель­ского перешейка.

В итоге к концу февраля советские части, понеся большие потери, смогли прорвать "линию Маннергейма", заняли опор­ный пункт Суммо и часть Карельского перешейка и продолжи­ли продвижение вперед. Теперь Москва могла говорить о воен­ных победах. Учитывая закрытый характер советского общест­ва, ни население СССР, ни мировая общественность не имели подробной информации о той огромной цене, которую уже за­платил Советский Союз за прорыв "линии Маннергейма" и продвижение в глубь финской территории. Следует при этом подчеркнуть, что финская армия продолжала сопротивление и намеревалась, перегруппировав свои силы, вести оборону и в марте. По данным финских военачальников (от середины фев­раля), они были в состоянии оказывать активное сопротивле­ние по крайней мере в течение месяца.

По мере развертывания военных действий в Финляндии продолжались острые внутриполитические дискуссии. Мар­шал Маннергейм, критиковавший в конце ноября 1939 г. пра­вительство за недостаточное внимание к армии и написавший даже заявление об отставке, сразу же после начала войны был назначен главнокомандующим вооруженными силами Фин­ляндии и к своим прежним заслугам добавил образ "героя" финского сопротивления и успешной борьбы с войсками Крас­ной Армии в 1939 — 1940 гг.

Значительно усилились позиции В. Таннера, который стал министром иностранных дел и фактически главным лицом, ко­торое пыталось получить для Финляндии международную под­держку и который начал попытки возобновления контактов с Москвой. Сменился и финский премьер-министр, которым стал президент финляндского банка Рюти.

Именно эта тройка и осуществляла руководство Финлянди­ей в драматический для нее период. Вопреки расхожему мне­нию Москвы о постоянно враждебных действиях Таннера, он в то время реально пытался возобновить переговоры с Москвой.

Финское руководство действовало по нескольким направ­лениям. Прежде всего оно продолжало нажим на Швецию — главного своего союзника в Скандинавии. Таннер посещал Стокгольм и просил заверений шведского правительства в его готовности оказать помощь Финляндии и в прямом смысле, и в плане содействия в расширении международной поддержки. Особенно активными финно-шведские контакты были в янва­ре—феврале 1940 г.⁶⁸ Но, несмотря на все старания Таннера, его шведские партнеры в итоге всех переговоров дали отрица­тельный ответ, сославшись на то, что ни шведский парламент, ни общественное мнение не поддерживают идею включения Швеции в конфликт. Соглашаясь на свою заинтересованность в укреплении Аландских островов, шведы заявляли, что ббль- шего, чем переговоры по этому поводу, они не могут себе поз­волить.

Чтобы получить хотя бы что-нибудь, Таннер просил шведов согласиться на пропуск через их территорию возможных воен­ных поставок и проезд военных из Англии и Франции. Но в ко­нечном счете и на это шведы ответили отказом. Они готовы были лишь взять на себя возможные посреднические усилия для достижения мира.