Канун трагедии полностью

Острые дискуссии вокруг советско-финской войны проис­ходили не только непосредственно во Франции и в Англии. Эта тема заполнила дипломатическую переписку и активно об­суждалась на встречах дипломатов в Москве, Париже и Лондо­не. Недавняя публикация документов, предпринятая Мини­стерством иностранных дел Франции, содержит значительное число материалов, показывающих реакцию французских и британских правящих кругов на события вокруг Финляндии⁷².

Сразу же после начала конфликта советское руководство при встречах с послами Франции и Англии не затрагивало про­блему отношений СССР с Финляндией⁷³. Но уже с середины января и в феврале по мере возраставших трудностей для со­ветских войск в Финляндии Сталин и его окружение начали проявлять интерес к позиции Англии и Франции. Этот интерес особенно усилился после решения о фактическом исключении СССР из Лиги наций и получения многочисленной информа­ции от советских послов в Париже и Лондоне о планах посыл­ки союзнических войск в Финляндию и даже о возможных бомбардировках Баку и других советских городов⁷⁴.

Особенно любопытны документы, подтверждающие ранее известный из многих других источников (в том числе касаю­щихся парламентских дебатов) факт о том, что руководители Франции и Англии в итоге обсуждений отвергли идею о разры­ве отношений с Советским Союзом. Наиболее трезво мыслящие политики исходили из того, что в случае разрыва Москва могла бы лишь еще теснее сблизиться с Германией⁷⁵. Как показали дальнейшие события, лидеры этих стран вплоть до подписания мирного договора пытались создавать в Хельсинки впечатление о своей готовности оказывать финнам военную и другую помощь, но, как известно, все это не получило продолжения.

В моральном плане может быть наиболее эмоциональной была реакция Соединенных Штатов Америки. Говоря о мораль­но-политической стороне дела, следует упомянуть, что еще в декабре 1939 г. по настоянию прежде всего Англии и Франции вопрос о советских действиях в Финляндии был поставлен на обсуждение Совета Лиги Наций. Это заседание впоследствии тщательно учитывали в Москве, оценивая позиции различных стран. В итоге, как известно, Совет (под сильным нажимом Ан­глии и Франции) осудил Советский Союз и принял решение ис­ключить СССР из Лиги Наций.

В итоге своих действий в феврале Таннер потерпел неудачу в Швеции. Возможности помощи со стороны Англии и Фран­ции были также весьма сомнительны. Но оставалась третья возможность — снова попытаться завязать диалог с Москвой. Эту идею Таннер обсудил с Паасикиви, и они решили действо­вать. Неожиданно Таннер получил частное письмо из Сток­гольма от некоей Вуолиоки, которая была известна своими левыми взглядами и находилась в хороших отношениях с со­ветским послом в Швеции А. Коллонтай. Она предложила Тан- неру свои услуги в контактах с Коллонтай⁷⁶.

Вскоре из Швеции сообщили: Коллонтай запросила Моск­ву, но Молотов не проявил к этому интереса. Однако всего че­рез два дня пришла новая информация: в Стокгольм прибыл небезызвестный Ярцев и заявил, что советская сторона готова обсудить вопрос. Его интересовало, что шведы могли бы пред­ложить, помня прежние советские требования⁷⁷.

Пребывая в эйфории от действий финской армии, сдер­живающей советские войска, Таннер предложил передать СССР несколько небольших островов. Неясно, понимал ли Таннер, что Москва никогда не пошла бы на подобное униже­ние, или он намеренно хотел лишь завязать игру. Во всяком случае в Москве дали понять, что на такой основе никакие переговоры невозможны. Как проницательно заметил М. Якобсон, ответ пришел не от Молотова, а от Ворошилова, ибо именно в эти дни началось общее наступление Красной Армии⁷⁸.

Некоторое время Таннер пребывал в ожидании, поскольку финская армия еще сдерживала натиск советских войск. Но уже через несколько дней была прорвана "линия Маннер- гейма" и от Коллонтай пришло сообщение, что Москва готова к переговорам с правительством Рюти и предъявила советские условия. Они повторяли все те требования, которые выдвига­лись в октябре — ноябре 1939 г., в качестве условия добавлялась передача Советскому Союзу всего Карельского перешейка с г. Выборгом.

Первая реакция финского правительства была отрица­тельной. Но дальнейшие, причем быстро нарастающие собы­тия заставили Хельсинки поменять свою позицию. Маннер- гейм ясно заявил, что максимум, на что может рассчитывать финская армия, — продержаться не больше месяца, особенно с учетом того, что Красная Армия наращивала свое наступле­ние. В это же время стало очевидно, что помощи от Англии и Франции не последовало. Все это вместе взятое и привело к тому, что в Хельсинки выразили готовность к официальным переговорам.

Паасикиви, на этот раз с другими членами делегации (ибо Москва не желала иметь дело с Таннером), снова, как три с лишним месяца назад, прибыл в Москву. Теперь Сталин не уча­ствовал в переговорах, их вели Молотов, Жданов и генерал Ва­сильев.