В целом реакция советского правительства на заключение тройственного пакта и приглашение Молотова в Берлин была достаточно осторожной. По данным американского посла в Москве, в Кремле были недовольны этим пактом. Советские лидеры считали, что он означал принципиальное изменение германской политики в отношении СССР. В Москве циркулировали слухи, что следующей весной Германия начнет войну против СССР, что уже сейчас на германо-советской границе находится значительное число немецких войск81.
В тот же период в германо-советских отношениях возникла финская тема. 22 сентября в Берлине было заключено германо- финляндское соглашение о транзите немецких войск и военного снаряжения через Финляндию в Северную Норвегию. 23 сентября финское правительство уведомило об этом соглашении советское посольство в Хельсинки82. Во время беседы Молотова с Типпельскирхом 26 сентября советский нарком поднял вопрос об этом соглашении, считая, что Германия согласно статье 3 советско-германского пакта должна была сообщить об этом в Москву до подписания договора. В Москве есть сведения, сообщил Молотов, что речь идет не только о транзите, поскольку немецкие войска размещаются на финской территории83.
Молотов снова поднял этот вопрос во время встречи с Типпельскирхом 4 октября. Москва настаивала на том, что Германия должна была заранее информировать СССР, поскольку по договору между ними Финляндия относится к сфере интересов Советского Союза. Немецкий дипломат уверял, что все германские войска следуют в Киркенес (Северная Норвегия) и не останутся на территории Финляндии84.
В канун визита Молотова в Берлин между советскими и немецкими представителями продолжались иногда весьма острые диспуты о размерах компенсации за немецкую собственность в Прибалтике. Москва также готовилась к предстоящим заседаниям единой дунайской комиссии (взамен ранее существовавших международной дунайской и европейской дунайской комиссий)85. Но все эти вопросы теперь отходили на второй план. Советским лидерам предстояло определиться с долгосрочной перспективой в отношениях с Германией.
Как уже отмечалось, в Москве понимали, что быстрый разгром Франции и оккупация Германией практически всей Западной и Северной Европы в корне меняли всю ситуацию. Перспективы англо-германской войны были достаточно туманны. К тому же в Москве могли быть крайне озабочены сведениями о попытках посредничества Рузвельта между Англией и Германией после отклонения Черчиллем всяких предложений Берлина о мирных переговорах. Здесь, видимо, понимали, что и в случае мирных переговоров и в случае поражения Англии СССР останется один на один с Германией, оккупировавшей почти всю Европу.
Постоянно растущее напряжение в германо-советских отношениях не сулило ничего хорошего. Германия начала активное проникновение на Балканы (гарантии Румынии, арбитраж между Румынией и Венгрией, нажим на Болгарию и т.п.). Италия, ставшая союзником Германии по тройственному пакту, также устремляла свои взоры на Балканы. И в этой обстановке
Берлин приглашает Москву присоединиться к тройственному пакту, явно намекая на то, что Советскому Союзу предлагают в качестве зоны интересов в основном Средний Восток (что в любом случае должно было привести к столкновению интересов Москвы и Лондона).
Теперь Сталину необходимо было определить стратегию на длительную перспективу. Москве становилось все труднее играть на противоречиях и балансировать между англо-французским блоком и Германией ввиду разгрома Франции и ослабления Англии, оттесненной на британские острова.
Все эти вопросы и оказались в центре внимания советского руководства в сентябре — ноябре 1940 г., накануне и в ходе визита Молотова в Германию.
Визит Молотова в Берлин
В архивах нет подробных данных о том, насколько в Москве понимали всю серьезность сложившейся ситуации и было ли это предметом обсуждений в высшем руководстве. СССР нормализовал отношения с Италией и контактировал с правительством Японии.
Москва продолжала связи с Англией. Беседы Сталина с новым британским послом Ст. Криппсом должны были продемонстрировать Германии, что СССР продолжает линию на то, чтобы не быть воюющим союзником Германии в ее борьбе с Англией. Происходили встречи и с представителями США.
Этим, пожалуй, и ограничивались достижения Москвы. С той же Англией советские лидеры не пошли даже на некоторые показные шаги. При наличии контактов сохранялись весьма прохладные и даже недружественные отношения с Соединенными Штатами Америки.
Германия явно вытесняла СССР из Балкан и Юго-Восточной Европы. Даже в соседней Финляндии появились немецкие солдаты. Практически у Сталина не было выбора. Конечно, он был удовлетворен советизацией части Польши, Прибалтики и Бессарабии, но это мало влияло на общую расстановку сил.
В стратегическом плане Сталин и Молотов уже ничего изменить не могли. Разрыв или даже охлаждение с Германией могли привести лишь к войне с ней, причем с поверженными или максимально ослабленными потенциальными союзниками.
