Фактически Гитлер поставил перед Москвой жесткий вопрос — о присоединении к тройственному пакту и о новом переделе, на этот раз уже мировых сфер влияния с весьма непредсказуемыми для СССР последствиями. Гитлер явно хотел использовать Москву для вытеснения Англии из традиционных для нее регионов. Между тем для СССР было бесперспективно и даже опасно втягиваться в авантюры на Среднем Востоке и в Южной Азии. Кроме того, согласие войти в тройственный пакт уже и формально заканчивало бы период предпочтительных отношений Германии с Советским Союзом, оставляя Москву перед лицом объединенной германо-итальянской коалиции и нейтральной Японии, имевшей свои интересы прежде всего на Дальнем Востоке и в районе Тихого океана. Присоединяясь к пакту, Москва окончательно ставила бы крест на возможных маневрах и даже не слишком значительных контактах с Англией и весьма затрудняла бы себе отношения с США, для которых Япония и Германия становились основными противниками.
В создавшейся ситуации Сталин не мог отказаться от поездки Молотова в Берлин. Разумеется, он мог и должен был использовать мирный период, чтобы максимально ускоренными темпами осуществлять программу перевооружения армии и готовить ее к вероятной войне. Но реализация этой цели была связана и с внутренним развитием страны, с логикой, особенностями и возможностями советской системы. Судя по всему, в Москве решили попытаться выжать все, что еще можно было, из сотрудничества с Германией и ждать дальнейшего развития событий.
Конец октября и начало ноября были отмечены подготовкой к визиту в Берлин, в которой кроме Сталина участвовали прежде всего Молотов, Ворошилов и Микоян, в течение нескольких месяцев контактировавшие с германскими официальными лицами. В итоге родились так называемые директивы к берлинской поездке, найденные в архиве в виде рукописей и, судя по почерку, написанные Молотовым. Существует даже мнение, что эти директивы ему продиктовал Сталин86. Очевидно также, что Молотов обобщил и те предложения в ходе обмена мнений, с которыми и согласился Сталин.
Заголовок документа и его внешний вид показывают, что это не было ни постановление Политбюро, ни протокольно оформленный документ. Весь документ производит впечатление записи совещания и возможных рекомендаций и соображений, которые давал Сталин, может быть, и с учетом других предложений.
"Директивы" начинаются с описания цели поездки. Она формулируется как необходимость "разузнать" действительные намерения Германии и всех участников тройственного пакта о планах "Новой Европы" и Великого Восточно-Азиатского Пространства, их границ, характера государственной структуры, этапов и сроки осуществления, перспективы присоединения других стран к пакту и место СССР в этих планах "сейчас и в дальнейшем".
Была названа идея подготовить (видимо, в плане поездки) "наметку" сфер интересов СССР в Европе, а также в Ближней и Средней Азии, прощупав возможности соглашения об этом с Германией, а также с Италией, но на данной стадии переговоров не заключать какого-либо соглашения, имея в виду их продолжение в Москве в ближайшее время. Предполагалось установить преемственность намечаемой сферы интересов с пактом от 23 августа 1939 г. Отмечалось, что прежние разграничения уже были исчерпаны, за исключением Финляндии, и выдвигались следующие новые требования Советского Союза:
«Финляндия — устранение всяких трудностей со стороны Германии (вывод немецких войск и прекращение всяких политических демонстраций, направленных во вред интересам СССР);
Болгария (главный вопрос переговоров) должна быть отнесена к сфере интересов СССР, как это было уже сделано Германией и Италией в отношении Румынии, с вводом советских войск в Болгарию;
вопрос о Турции должен решаться с участием СССР, так как у нас есть там серьезные интересы;
ситуация вокруг Румынии и Венгрии должна обсуждаться по договоренности с СССР (как пограничной с ним страны);
вопрос об Иране также решается с нашим участием (с оговоркой, что "без нужды об этом не говорить";
в отношении Греции и Югославии — узнать "намерения оси";
о Швеции — должна остаться нейтральной страной; применительно к Балтике СССР интересует свободный проход через Малый и Большой Бельт, Эре Зунд, Каттегат и Скагеррак. Может быть, обсудить это на совещании по типу дунайской комиссии;
на Шпицбергене обеспечить работу советской угольной концессии».
321
