Канун трагедии полностью

Ссылка Сараджоглу на позицию Англии была, без сомне­ния, согласована им с британским правительством. Об этом, в частности, говорит беседа Майского с Черчиллем в Лондоне 7 октября, во время которой Черчилль сказал, что Англия не только понимает, но и вполне одобряет дружбу Турции с СССР. Черчиллю хотелось бы видеть Турцию в положении человека, одна рука которого протянута СССР, а другая — Англии. Если бы СССР один или вместе с Турцией могли бы закрыть доступы к Черному морю для Германии, то Англия примирилась бы с за­крытием Проливов для своих судов и вообще отказалась бы от серьезной активности на Балканах³⁶. В последующих беседах английские представители намекали, что они готовы признать особые советские интересы в отношении Румынии.

Итак, Турция сама и с поддержкой Англии всячески побуж­дала СССР заключить пакт с Турцией, не скрывая его возмож­ной антигерманской направленности.

Примерно в том же духе действовала Франция. Уже 2 октя­бря, т.е. на следующий день после встречи Сараджоглу со Ста­линым и Молотовым, французский посол в Анкаре Массигли направил Даладье информацию о ней. В последующие дни на встрече французских и английских послов в Анкаре с генераль­ным директором турецкого МИД последний рассказал о беседе Сараджоглу с советскими лидерами и заявил, что не видит ни­чего страшного в их реакции и предложениях. Они, по словам турецкого дипломата, почти ничего не меняют в существе Тройственного пакта³⁷ и будут мало приятны для Германии. Ре­акция британской дипломатии на донесения послов из Анкары была относительно сдержанной. Создавалось впечатление, что Англия была готова использовать любые средства, чтобы сти­мулировать советско-германские разногласия.

Но Франция отреагировала бурно и жестко. В тот же день Даладье отправил телеграмму французскому послу в Лондоне Корбену, в которой дал резкую оценку советским поправкам и заявил об их неприемлемости, особенно имея в виду, что они дают Турции карт-бланш и могут сыграть на руку Германии. Даладье был уверен, что Москва согласовала свои действия с Берлином³⁸. В таком же духе он послал телеграмму и в Анкару к Массигли. Получив депешу из Парижа, Массигли в тот же ве­чер дал ответную телеграмму, в которой солидаризировался со своим премьер-министром³⁹.

4 октября Даладье направляет подробную телеграмму французскому послу в Анкаре, в которой снова отрицательно высказывался о советских предложениях, говорил о преиму­ществах, которые получит Советский Союз в ущерб интере­сам Англии и Франции. Подписание одновременно договора в Москве и Тройственного пакта будет означать, что обещанная прямая помощь России, после советско-германского догово­ра от 28 сентября, окажется косвенной поддержкой Герма­нии, и в этом случае правительство Турции, хочет оно того или нет, будет действовать в пользу Германии⁴⁰. Даладье просил посла передать его личное послание президенту Турции Исмет Иненю. Об этом же Даладье уведомил в тот же день и Лондон⁴¹.

Французский посол в Лондоне информировал Даладье, что Англия поддерживает французский демарш и надеется, что ту­рецкое правительство отклонит советские предложения. В то же время, по словам посла, в Foreign Office видят трудности, если

Турция окажется одна со сложностями на Черном море и на границе с Советским Союзом⁴².

Буквально через несколько часов в Париже получили теле­грамму от своего посла в Анкаре, в которой Массигли сообщил о своей беседе с генеральным секретарем МИД в присутствии английского посла. Массигли, следуя инструкциям из Парижа, доказывал, что Тройственный пакт должен быть подписан в том виде, как он уже парафирован, в ином случае Турция будет за­гнана в угол.

На следующий день Корбен сообщил из Лондона о своей встрече в Foreign Office, на которой представитель британско­го МИД Сарджент сообщил, что во время встречи английского посла в Москве Сидса с Сараджоглу Сидс не добился большого результата, так как Сараджоглу не видит ничего плохого в статьях, предлагаемых Советским Союзом. Англия полагает возможным употребить в договоре слово "о консультациях"⁴³.

7 октября Массигли сообщает в Париж об очередной встре­че в турецком МИД, где снова обсуждались все "про и контра" и где посол Франции подробно отмечал трудности, возникаю­щие в случае принятия советских поправок⁴⁴. В тот же день в МИД Франции приняли специальное заявление. В нем отмеча­лось: "Мы не можем согласиться с тем, что в договоре с Росси­ей Турция окажется прямо направленной против Франции и Англии ... мы принимаем меры предосторожности против рус­ских маневров, направленных в пользу Германии. Не вызывает сомнений, что Риббентроп перед своим отъездом из Москвы касался проблем Тройственного пакта". И далее французский МИД давал возможную редакцию статьи договора, по которой Турция могла бы не выполнять своих обязательств (в случае вооруженного конфликта между Англией и Францией с СССР)⁴⁵.