– Вам, сеньор, придется посвятить книгу супруге. Не думаете об издательстве?
Случилось страшное.
Впервые за много лет сеньор Пенья… покраснел? Да еще как, уши аж свекольными стали.
– Ритана…
– Не думаете, а делаете? – прозорливо угадала Тони. – Так это ж чудесно!
– Нелепо как-то… В моем возрасте…
– Сеньор! Найти свое призвание можно в любом возрасте! – девушка встала из кресла. Кочерга тихонько звякнула о паркетину, но сеньор вежливо не обратил на нее внимания. Может, у некромантов такая привычка – медитировать на кочергу? Посидел часок в обнимку – и сразу жизнь веселее… так, к примеру? – А если вы кому-то подарите радость, это вообще чудесно! Этим гордиться надо!
– Ну… жена отнесла первые три главы в издательство, – «раскололся» мужчина.
– И?
– Требуют еще.
– Так пишите! Обязательно пишите! Чтобы тень Сантоса смотрела и радовалась!
– Это я – его тень…
– Нет. Вы сами по себе, он сам по себе…
– Но так хорошо мне не написать.
– Неправда. Судить о вашей книге будут люди. И если хотя бы один человек порадуется, открыв ее, значит, все было не зря.
– Может быть. Ладно, ритана. Собирайтесь, у нас не так много времени, нам ведь еще и доехать надо? А о творчестве поговорим по дороге.
Тони вняла гласу разума – и умчалась переодеваться.
– Ты у меня, конечно, не красавица. Но какого-нибудь паренька мы тебе найдем, – мама с сожалением смотрит на Адорасьон.
Хотя какая она Адорасьон[6]?
Анна…
Так ее и дома называют… для мамы она, конечно, Адора, но разве это обожание?
Анна подумала об этом впервые – и даже сама себе удивилась.
Качнулись в ушах капельки нефрита.
Скромные, простые, у нее все украшения такие, вот родители и не заметили. Или просто потому, что ничего в ней не видят?
Такое тоже бывает.
Родители могут обожать своего ребенка.
Могут сожрать любого дракона за его здоровье. Но как у них получается так, что ребенка-то они съедают раньше дракона?
А все эти фразы…
Липкие, гадкие, лишающие уверенности в себе, уничтожающие напрочь желание жить.
Родителей-вредителей.
Читать эти фразы и то неприятно, а каждый день выслушивать? Час за часом, год за годом? Какая уж тут сила?
Какая уверенность в себе?
Но Анна посмотрела в зеркало – и вдруг подумала совсем иное. Не так, как раньше, когда она вся сжималась в клубочек, а как-то спокойнее…
– Мама, а почему какого-то? Может, я и не красавица, но девушка из хорошей семьи, с хорошим приданым… давай поищем не какого-то, а приличного?
Мама на миг открыла рот. Потом закрыла его и изобразила глубоководную рыбу.
– А…
– Почему бы нет? Ты тоже не красавица, а я твоя точная копия. Но папа же на тебе женился?
Мать издала странный квакающий звук и замолчала. А Адорасьон пока еще робко, но улыбнулась своему отражению.
Не красотка?
Но ведь и не крокодил! Так что все будет хорошо! Успеет она еще и повыбирать, и замуж выйти. Даже два раза, если захочется.
Поместье было шикарным. Старинный дом, окруженный дубами, высокие стрельчатые окна, темно-вишневый кирпич и такая же черепица…
Дорого. Красиво. И с большим вкусом.
Тони разглядывала и мозаичное крыльцо, и старинные дубовые двери…
– Сеньор Пенья, вы уверены, что мне тут хоть что-то будет по карману?
– Не из крупных вещей, полагаю. Но мелочь – вполне, – утешил сеньор.
Тони кивнула и прошла внутрь.
М-да. Называется, почувствуй себя нищенкой.
– Старый Видаль умер, наследники пока еще не вступили в наследство, но тут есть одна деталь.
– Какая?
– Чтобы вступить в наследство, надо заплатить налог. А чтобы его заплатить, нужны деньги.
– Я не платила, – задумалась Тони.
– Я знал сеньору Маркос. Уверен, что она все оплатила.
Тони прикусила нижнюю губу. На лицо ее набежала тень. Может, еще и туда пошли деньги Джастина? Надо будет за это его поблагодарить – пусть умрет побыстрее.
– Денег у наследников нет, а платить тут много, очень много. Поэтому…
– Поэтому и аукцион неофициальный?
– Вы абсолютно правы, ритана.
– Посмотрим, что будет интересного, – улыбнулась Тони. И прошла внутрь.
Аукцион устраивался в гостиной.
Все очень скромно, просто… два десятка кресел, небольшая площадка, оставленная для демонстрации, мебель, которая не слишком-то подходила к обстановке – но тут тоже понятно. Стащили сюда то, что будут продавать.
Тони заняла место в углу и принялась созерцать.
– Лот третий! Серебряное зеркало! То есть зеркало в серебряной оправе, времен Иньиго Второго. Очень дорогая вещь…
Тони скрипнула зубами.
Никогда она не проводила аукционов. Но… До чего ж мелок этот человечишка. Он и сам-то по себе мелкий, невысокий, с кроличьими зубами и выступающим округлым брюшком, а еще и жесты – суетливые, дерганые. И повадка: снизойдите-до-меня…
