В этот раз Тони пришлось идти одной. Здесь тропинка была, и достаточно узкая. И вела она между скал, пока не…
– Ла Муэрте, – тихо произнес тан Риалон.
– Богиня, – выдохнула Тони.
Белая статуя смотрела ласково.
Вот как хотите… лицо смерти? Череп? Но у Тони она ужаса не вызывала. И ей казалось, что череп улыбается в мягком вечернем освещении, какой-то мягкой и очень уютной улыбкой.
– Здесь мы и проведем ритуал. Тони, ты готова?
– Да. А где…
– Наш реквизит? – елейным тоном уточил некромант. – Уже доставлен.
Шагнул куда-то вбок, ненадолго исчез – и вновь вышел на свет, таща за собой… да! Связанную по рукам и ногам Хелену Каталину Маркос.
Женщина мычала и извивалась. А когда увидела статую Ла Муэрте, прекратила дергаться. И тихо упала в обморок.
– Что с ней? – даже забеспокоилась Тони.
– Ничего. Просто испуг.
– Испуг?
– Тони, это ты – дочь Богини. А данная особа на тебя покушалась. Думаешь, ее тут пощадят?
Тони о ней вообще не думала.
– Но так бояться?
– Некромантам проще, дорогая моя. Мы знаем, и что будет за чертой, и как будет… у нее таких знаний нет. А вот уверенность в своей смерти – есть.
Тони решила не вдаваться в психологию.
– Да и ладно! Что нам надо делать? Чтобы провести ритуал?
– Сейчас положим Сариту в ногах статуи. Рядом с ней, так, чтобы соприкасались – вот эту…
– Кожей соприкасались?
– Все равно. Это неважно. Хотя бы краешками платьев, но контакт должен быть.
Тони кивнула.
– Допустим. А потом?
– Ты будешь просить. Я приносить жертву.
– Есть какие-то слова? Или заклинания?
Эрнесто покачал головой.
– Слова? Заклинания? Тони, милая, это богиня. Ей достаточно того, что в твоей душе и сердце. А как и что ты скажешь – неважно.
– В храмах Творца не так.
– Потому что Богиня сюда приходит. А заглядывает ли Творец в храмы – ведомо только ему.
– Ересь, – фыркнула девушка.
– Отнюдь. Просто восхищение величием замысла Творца. И признание своего непонимания его деяний.
Девушка осмыслила и покачала головой. Уважительно.
Ну да, Творец велик по определению, и его действия недоступны человеческому разуму. А потому… кто ж его знает, чем он занимается в свободное время?
– Хорошо. Я попробую.
– Начни. Просто начни, а она услышит.
Тони поежилась. Как-то… страшноватая перспектива. Правда?
Но делать было нечего. Она подошла поближе к статуе, посмотрела в страшноватое лицо.
– Ты прости, пожалуйста…
Показалось ей – или дрогнули цветы? Метнулся огонек свечей? Сквозняк, наверное…
– Я, наверное, плохая дочь. Я и не приходила, и сейчас побаиваюсь, и вообще… даже не знаю, как просить. Если бы не Сарита Амалия, я бы сюда не пришла… сейчас. Может, пришла бы потом? Не знаю. И молитв не знаю, и ритуала – пользы от меня никакой. На меня ты имеешь полное право обижаться. И не отвечать. Но помоги, пожалуйста, Сарите. Она-то точно перед тобой не виновата. И муж у нее – скотина. Я понимаю, что Карраско тоже некромант, что он твой сын, как и я, и Эрнесто… но ведь скотина же! Это подло, просто подло! Когда ты отдаешь человеку всю себя, а он… Сарита с ним столько лет прожила, детей родила, а он даже честно с ней играть не пытался. Убил, избавился, выкинул – разве это по совести? Он ведь и в меня не влюблен, я знаю. Ему просто дети нужны, а от меня их можно получить, наверняка и ритуалы какие-то есть, чтобы быстрее… я читала, еще дома. Но это безумно гадко! Договорился бы по-хорошему… дорогая, тебе дом и деньги, мне свобода… я все равно его не хочу, он противный, и коту не понравился, но Сарита точно не виновата! Помоги ей, пожалуйста…
Тони смотрела точно в лицо статуи. И не видела происходящего вокруг.
Зато все это отлично видел Эрнесто, стоящий рядом с жертвой.
Рано, пока еще рано. Но…
Тони не обращала внимания, но Богиня ее услышала.
Вокруг девушки закручивался невидимый ураган, словно по пещере пронесся ледяной арктический ветер. Приятный, бодрящий… некроманта! А вот Сарита вся дрожала.
Про Хелену Эсколан и говорить нечего – она уже была в глубоком обмороке. Так даже лучше, впрочем. Эрнесто никогда не понимал пользы в мучениях, если это не требовалось для ритуала. Тогда – да. Тогда надо мучить. Хотя ему и не приходилось, лично.
А просто так?
Зачем?
Неинтересно… даже пакостно как-то.
Эрнесто не слышал, о чем говорит Тони. Слова уносил ветер, они срывались с губ девушки и становились крохотными снежинками, закручивались вокруг статуи.
Ла Муэрте слушала.
И глаза ее горели зелеными искрами. Яркими и чистыми. Словно два изумруда.
Антонию услышали. Ей ответили. Она просила?
Эрнесто не понимал. Вроде бы она просто смотрела в глазницы черепа, даже вряд ли видя, с кем говорит, пребывая в трансе, и не понимала, что происходит. Не осознавала.
Так бывает.
Когда ты говоришь с Богиней – это обыденность. Но когда Богиня решает поговорить с тобой, это… оглушает. Ошеломляет. А иногда и оборачивается безумием.
Но не здесь и не сейчас. В этом Эрнесто был уверен.
– Пожалуйста…
Всего одно слово он и расслышал. Но этого хватило.
Безмолвный взрыв зелени!
