Как обязательное начальное образование создало рынок, обслуживаемый дешевыми ежедневными и еженедельными изданиями, так и распространение среднего (а в последнее время и высшего) образования породило массу людей, нередко обладающих развитым… вкусом, но получивших образование, далеко превосходящее их способности к аналитическому мышлению… [«Феномен человека»] написан едва ли не абсолютно непонятным языком, и это истолковывается как презумпция его интеллектуальной глубины.
Спенсеровская лекция Медавара и его рецензия на книгу Артура Кестлера «Акт творения» уважительнее по отношению к его жертвам, но тем не менее довольно колки. Его рецензия на «Биографию Дж. Б. С. Холдейна» Рональда Кларка оживлена личными воспоминаниями и демонстрирует его теплые чувства к старому негодяю, которые, кажется, были взаимны.
Я помню, как Холдейн однажды не сдержал твердого обещания председательствовать на лекции, которую должен был прочитать один выдающийся американский ученый, на том основании, что это было бы слишком неловко для лектора: он однажды стал жертвой сексуальных домогательств со стороны жены этого лектора. Это обвинение было совершенно нелепым, и Холдейн нисколько не обиделся, когда я ему об этом сказал. Ему просто не хотелось тратить время на эту лекцию, и он не мог заставить себя сказать это обычным способом.
Но мы невольно задаемся вопросом: если Холдейн нисколько не обиделся на слова Медавара, не было ли это лишь оттого, что Медавар был одним из тех очень немногих людей, встречавшихся Холдейну в жизни, на которых он не мог смотреть свысока, равных ему в интеллектуальном плане. Питер Медавар — гигант среди ученых и озорной гений английской прозы. Даже если вас это раздражает, вы не пожалеете, если прочтете «Республику Плутона».
В 1978 году редактор рубрики рецензий знаменитого научного журнала, название которого мне не позволяет раскрыть благоразумие, предложил мне написать рецензию на книгу Стивена Гулда «Со времен Дарвина», заметив, что я смог бы «поквитаться» с противниками «генетического детерминизма». Не знаю, чем я был раздражен сильнее: предположением, что я благоволю генетическому «детерминизму» (это одно из слов вроде «грех» или «редукционизм»: если вы вообще его используете, значит, вы против этого явления), или предположением, что я могу написать рецензию ради мести. Эта история вообще-то призвана предупредить читателей, что мы с доктором Гулдом, как считается, стоим по разные стороны каких-то баррикад. В том же случае я принял предложение и написал рецензию, которую вполне можно назвать восторженной, дойдя, по-моему, даже до того, чтобы назвать стиль Гулда уступающим только стилю Питера Медавара[228].
