Более реалистичной альтернативой эгалитарному франко-африканскому федерализму мог бы стать западноафриканский политический союз (валютная версия которого сегодня существует в виде франка КФА, который все еще используется сегодня, но который не предлагает ничего в виде парламентского или фискального суверенитета). Это могло бы привести к созданию своего рода франко-африканской ассамблеи с юрисдикцией над потоками людей, капитала и товаров и некоторой ограниченной формой фискальной солидарности. Именно это Сенгор, признав, что Французский Союз зашел в тупик, в конце концов предложил Уфуэ-Буаньи и другим западноафриканским лидерам в 1955-1956 годах. Но было уже слишком поздно. Африканцы уже были озабочены укреплением власти в своих странах, и в 1957-1958 годах Берег Слоновой Кости отказался участвовать в создании каких-либо подлинных западноафриканских институтов, тем самым проложив путь к национальной независимости без трансграничного сотрудничества. В некоторых случаях это привело, спустя десятилетия, к развитию преувеличенных форм национальной идентичности, таких как ивуариты, несмотря на во многом произвольный характер первоначальных колониальных границ. Что касается Северной Африки, то в 1958 году число депутатов, предоставленных "алжирским департаментам" Франции, достигло 74 (почти столько же, сколько заслуживало население Алжира), а общее число мест для всех заморских территорий, все еще остававшихся во Французском сообществе (которое заменило Французский союз), составило 106 из 579 депутатов Национального собрания, но сообщество к тому времени доживало свои последние дни, поскольку алжирские повстанцы уже были на пути к достижению независимости. Остатки этой системы сохранились и по сей день: в 2017 году заморские департаменты Франции избрали двадцать семь из 577 депутатов Национального собрания. Сегодня представительство полностью пропорционально населению, но с меньшим риском для столичного большинства ввиду небольшого размера заморских департаментов.
В 1958-1959 годах ряд африканских лидеров (включая Сенгора) отказались принять идею о том, что 20 миллионов жителей Западной Африки не смогут достичь единства в то время, когда гораздо более густонаселенные страны Европы создавали экономический и политический союз. В 1959 году они создали Малийскую федерацию, которая объединила Сенегал, Судан (сегодня Мали), Верхнюю Вольту (сегодня Буркина-Фасо) и Дагомею (сегодня Бенин). Она распалась в 1960 году, частично из-за отсутствия сотрудничества со стороны Берега Слоновой Кости и Нигера (которые отказались присоединиться) и Франции (которая продолжала верить в свой Французский Союз), а частично из-за непредвиденных налоговых проблем, возникших между Сенегалом и Суданом (который был менее богатым, но имел больше населения, 4 миллиона человек по сравнению с 2,5 миллионами в Сенегале). В итоге Судан остался единственным членом федерации и сохранил название Мали. Главным камнем преткновения стало то, что в 1945 году каждая из этих территорий начала управлять собой отдельно; их лидеры встречались в основном в Национальной ассамблее и не выработали привычку к совместному управлению в период 1945-1960 годов. Все могло бы пойти по-другому, если бы африканские и французские политические лидеры в 1945 году сделали ставку на сильный региональный федерализм и более сбалансированные и реалистичные отношения с тем, что вскоре перестанет быть метрополией. В конце концов, в 1974 году Франция решила положить конец свободному передвижению людей, родившихся в бывших колониях до 1960 года. Так закончилась идея превращения авторитарной империи в демократическую федерацию. Эта глава была закрыта.
