Напротив, государство, в котором налоговые поступления составляют лишь 1-2 процента национального дохода, обречено быть слабым государством, неспособным поддерживать порядок и выполнять даже минимальные функции ночного сторожа. По этой мерке большинство государств мира были слабыми до относительно недавнего времени; это относится к европейским государствам до XVI века, к османским и китайским государствам до XIX века. Точнее, последние были слабо централизованными государственными структурами, неспособными автономно гарантировать безопасность людей и имущества, поддерживать общественный порядок и обеспечивать соблюдение прав собственности на всей территории, предположительно находящейся под их контролем. На практике для выполнения этих царских задач государства опирались на различные местные образования и элиты - сеньориальные, военные, клерикальные и интеллектуальные элиты в рамках трехфункционального общества в одном из его многочисленных вариантов. Как только европейские государства обрели более значительный фискальный и административный потенциал, началась новая динамика.
Внутри рассматриваемых стран развитие централизованного государства совпало с трансформацией троичных обществ в общества собственности, сопровождавшейся подъемом проприетарной идеологии и основанной на строгом отделении регальных полномочий (отныне монополия государства) от прав собственности (якобы открытых для всех). За рубежом способность европейских государств проецировать силу за пределы своих границ привела к формированию сначала рабовладельческих, а затем колониальных империй и к развитию различных политико-идеологических конструкций, вокруг которых они строились. В обоих случаях процессы создания фискального и административного потенциала были неотделимы от политико-идеологического развития. Государственный потенциал всегда развивался с целью структурирования внутреннего и международного общества (например, в соперничестве с исламом); этот процесс, нестабильный по своей природе, всегда сопровождался социальными и политическими конфликтами.
Подводя итог, можно сказать, что развитие современного государства включало в себя два больших скачка вперед. Первый произошел между 1500 и 1800 годами в ведущих государствах Европы, которые смогли увеличить свои налоговые поступления с едва ли 1-2 процентов национального дохода до примерно 6-8 процентов. Этот процесс сопровождался развитием обществ собственности внутри страны и колониальных империй за рубежом. Второй скачок произошел в период 1910-1980 годов, когда богатые страны как группа прошли путь от налоговых поступлений в размере 8-10 процентов национального дохода накануне Первой мировой войны до доходов в размере 30-50 процентов национального дохода в 1980-х годах. Эта трансформация сопровождалась широким процессом экономического развития, историческим улучшением условий жизни и породила различные формы социал-демократического общества. В рамках этой общей модели были возможны различные траектории. Как мы увидим далее, распространить второй скачок вперед на более бедные страны в конце XX и начале XXI века оказалось непросто.
Вернемся к первоначальному вопросу: Почему первый скачок вперед, развитие беспрецедентного фискального потенциала, произошел в ведущих европейских государствах в период 1500-1800 годов, а не, скажем, в Османской империи или Азии? На этот вопрос нет единого ответа и нет детерминированного объяснения. Тем не менее, один фактор, по-видимому, был особенно важен: в частности, политическая фрагментация Европы на несколько государств сопоставимого размера, что привело к интенсивному военному соперничеству. Отсюда естественным образом вытекает другой вопрос: В чем причина политической фрагментации Европы по сравнению с относительным единством Китая или даже (в меньшей степени) Индии? Возможно, в Европе, особенно в Западной Европе (где Франция отделена от своих важнейших соседей горами, морями или реками), сыграли роль географические и физические барьеры. Очевидно, однако, что различные государства могли бы возникнуть на разных частях европейской земли или в других частях света, если бы социально-экономическое и политико-идеологическое развитие пошло по другому пути.
