Тем не менее, если мы примем за данность государственные границы, существовавшие в 1500 году, и рассмотрим последовательность событий, приведших к почти десятикратному увеличению фискального потенциала европейских государств в период с 1500 по 1800 год (рис. 9.1-9.2), мы обнаружим, что каждое значительное увеличение налоговых поступлений соответствовало потребности в наборе новых солдат и формировании больших армий ввиду квазипостоянного состояния войны, существовавшего в Европе в то время. В зависимости от характера политического режима и социально-экономической структуры каждой страны, эти потребности в рекрутировании приводили к развитию обширного фискального и административного потенциала. Историки в основном уделяют внимание Тридцатилетней войне (1618-1648), Войне за испанское наследство (1701-1714) и Семилетней войне (1756-1763) - первому европейскому конфликту действительно глобального масштаба, поскольку в него были вовлечены колонии в Америке, Вест-Индии и Индии и он заложил основу для революций в США, Латинской Америке и Франции. Но помимо этих крупных конфликтов, существовало также множество более коротких, локальных войн. Если мы включим все военные конфликты на континенте в каждый период, то обнаружим, что европейские страны находились в состоянии войны 95 процентов времени в XVI веке, 94 процента в XVII веке и 78 процентов в XVIII веке (по сравнению с 40 процентами в XIX веке и 54 процентами в XX веке). Период 1500-1800 годов был периодом непрерывного соперничества между военными державами Европы, и именно это способствовало развитию беспрецедентного финансового потенциала, а также многочисленных технологических инноваций, особенно в области артиллерии и военных кораблей.
Напротив, османские и китайские государства, которые имели фискальный потенциал, близкий к европейским государствам в период 1500-1550 годов (рис. 9.1-9.2), не сталкивались с такими же стимулами. В период между 1500 и 1800 годами они управляли крупными империями относительно децентрализованно и не испытывали необходимости в увеличении своего военного потенциала или фискальной централизации. Обострение конкуренции между европейскими государствами среднего размера, которые организовывались в этот же период, действительно, похоже, стало центральным фактором в развитии специфических государственных структур - структур, которые были более высоко централизованными и фискально развитыми, чем государства, возникающие в Османской, Китайской империях и империи Великих Моголов. Вначале европейские государства развивали свой фискальный и военный потенциал в основном из-за внутреннего конфликта в Европе, но в конечном итоге эта конкуренция наделила эти государства гораздо большей силой, чтобы наносить удары по государствам в других частях мира. В 1550 году пехота и флот Османской империи насчитывали около 140 000 человек, что равнялось численности французских и английских войск вместе взятых (соответственно 80 000 человек и 70 000 человек). Это равновесие будет нарушено в течение следующих двух столетий, отмеченных бесконечными войнами в Европе. К 1780 году османские силы практически не изменились (150 000 человек), в то время как французская и английская армии и флоты насчитывали уже 450 000 человек (280 000 солдат и моряков для Франции, 170 000 для Англии); в боевых кораблях и огневой мощи они также имели заметное превосходство над потенциальными противниками. К этим цифрам следует добавить 250 000 человек для Австрии и 180 000 для Пруссии (государства, которые в 1550 году не имели никаких вооруженных сил). В XIX веке Османская и Китайская империи явно доминировали в военном отношении над европейскими государствами.
Межгосударственная конкуренция и совместные инновации: Изобретение Европы
Является ли экономическое процветание Запада исключительно следствием военного доминирования и колониальной власти, которую европейские государства осуществляли над остальным миром в XVIII и XIX веках? Очевидно, что на такой сложный вопрос очень трудно дать единый ответ, тем более что военное господство также способствовало технологическим и финансовым инновациям, которые сами по себе оказались полезными. Абстрактно можно представить себе исторические и технологические траектории, которые позволили бы странам Европы наслаждаться тем же процветанием и той же Промышленной революцией без колонизации: например, если бы планета Земля была одним огромным европейским островом-континентом, не допускающим ни возможности иностранного завоевания, ни "великих открытий" других частей света, ни какой-либо добычи полезных ископаемых. Чтобы представить себе такой сценарий, необходимо определенное воображение, однако, а также готовность смело спекулировать на темпах технологических инноваций.
