Абстрактно, спокойные, добродетельные институты Смита могли бы иметь смысл, если бы все страны приняли их в XVIII и XIX веках (хотя он недооценивал полезность налогов для финансирования производственных инвестиций и пренебрегал важностью образования и социального равенства для экономического развития). Но в мире, где некоторые страны развивают превосходный военный потенциал, самые добродетельные не всегда оказываются в выигрыше. История европейско-китайских отношений является тому примером. К XVIII веку Европа исчерпала запасы американского серебра, которым она оплачивала свою торговлю с Китаем и Индией, и европейцы опасались, что им нечего будет продавать в обмен на импортируемые шелк, текстиль, фарфор, специи и чай из этих двух азиатских гигантов. Соответственно, британцы попытались интенсифицировать выращивание опиума в Индии, чтобы экспортировать его китайским перекупщикам и потребителям, у которых появился вкус к этому наркотику. В течение восемнадцатого века торговля опиумом значительно расширилась, и в 1773 году Ост-Индская компания установила монополию на производство и экспорт наркотика из Бенгалии.
Император Цин, видя огромный рост импорта опиума и под давлением бюрократии и просвещенного общественного мнения стремясь остановить его, в 1729 году попытался ввести запрет на рекреационное употребление опиума. Последующие императоры занимали более активную позицию по очевидным причинам, связанным со здоровьем населения. В 1839 году император приказал своему посланнику в Кантоне не только положить конец торговле, но и незамедлительно сжечь существующие опиумные магазины. В конце 1839 и начале 1840 года британская пресса развернула активную антикитайскую кампанию, которая оплачивалась торговцами опиумом; в статьях осуждалось недопустимое нарушение Китаем прав британской собственности и посягательство на принцип свободной торговли. К сожалению, император Цин серьезно недооценил успехи Великобритании в наращивании своего финансового и военного потенциала: в Первой опиумной войне (1839-1842) китайские войска были быстро разбиты. Британцы отправили флот для обстрела Кантона и Шанхая и вынудили китайцев в 1842 году подписать первый "неравный договор" (как назовет его Сунь Ятсен в 1924 году). Китайцы возместили британцам уничтоженный опиум и военные расходы, предоставив британским купцам юридические и налоговые привилегии и уступив остров Гонконг.
Цинское правительство, тем не менее, отказалось легализовать торговлю опиумом. Торговый дефицит Англии продолжал расти вплоть до Второй опиумной войны (1856-1860), а разграбление летнего дворца в Пекине французскими и британскими войсками в 1860 году окончательно заставило императора уступить. Опиум был легализован, а китайцев обязали предоставить европейцам ряд торговых постов и территориальных уступок и заставили выплатить большую военную репарацию. Во имя свободы вероисповедания было также решено, что христианским миссионерам будет разрешено свободно передвигаться по Китаю (в то время как о предоставлении аналогичных привилегий буддийским, мусульманским или индуистским миссионерам в Европе не было и речи). Ирония истории заключается в следующем: из-за военной дани, которую французы и британцы наложили на Китай, китайское правительство было вынуждено отказаться от своей смитианской бюджетной ортодоксии и впервые экспериментировать с большим государственным долгом. Долг нарастал, и Цин были вынуждены повышать налоги, чтобы расплатиться с европейцами, и в конечном итоге уступать все больше и больше своего фискального суверенитета, следуя классическому колониальному сценарию принуждения через долг, с которым мы уже сталкивались в других странах (например, в Марокко).
Еще один важный момент, касающийся очень больших государственных долгов, которые европейские государства брали на себя для финансирования своих междоусобных войн в XVII и XVIII веках: они сыграли важную роль в развитии финансовых рынков. В частности, это касается британского долга, выпущенного во время наполеоновских войн, который и по сей день представляет собой один из самых высоких уровней государственного долга, когда-либо достигнутых (более двух лет национального дохода или ВВП, что было очень много, особенно с учетом доли страны в мировой экономике в 1815-1820 годах). Чтобы продать этот долг богатым и бережливым британским подданным, страна должна была создать надежную банковскую систему и сети финансового посредничества. Я уже упоминал о роли колониальной экспансии в создании первых акционерных компаний мирового масштаба - Британской Ост-Индской компании и Голландской Ост-Индской компании, компаний, которые командовали настоящими частными армиями и осуществляли королевскую власть над обширными территориями. Многочисленные дорогостоящие неопределенности, связанные с морской торговлей, также способствовали развитию страховых и фрахтовых компаний, которые впоследствии окажут решающее влияние.
