Что касается эволюции неравенства богатства, помните, что оно всегда было намного больше, чем неравенство доходов. Накануне Первой мировой войны доля частной собственности, принадлежащей 10 процентам самых богатых, достигла в Европе 90 процентов, затем снизилась в межвоенные и послевоенные годы до 50-55 процентов в 1980-х годах, после чего снова начала расти (рис. 10.4). Другими словами, когда неравенство богатства упало до своего исторического минимума, его уровень все еще был сопоставим с самыми высокими наблюдаемыми уровнями неравенства доходов. То же самое верно и для верхнего центиля (рис. 10.5). Парадоксально, но доступные сегодня (в эпоху больших данных) источники менее точны, чем те, что были доступны столетие назад, из-за интернационализации богатства, распространения налоговых убежищ и, прежде всего, отсутствия политической воли для обеспечения финансовой прозрачности, поэтому вполне возможно, что мы недооцениваем уровень неравенства богатства в последние десятилетия.
Однако два факта кажутся вполне установленными. Во-первых, рост концентрации богатства в последние десятилетия был заметно более значительным в США, чем в Европе. Во-вторых, несмотря на неопределенность, уровень неравенства богатства в 2000-2020 годах представляется несколько менее экстремальным, чем в Европе эпохи Belle Époque. По последним данным, в США доля верхнего дециля составляет 70-75% от всей частной собственности, что, безусловно, значительно, но все же не так высоко, как уровни 85-95%, наблюдавшиеся во Франции, Швеции и Великобритании в период 1900-1910 годов (рис. 10.4). Доля высшего центиля в США в 2010-2020 годах составляет 40 процентов, по сравнению с 55-70 процентами во Франции, Швеции и Великобритании в 1900-1910 годах (рис. 10.5). Однако, учитывая быстрые темпы изменений, не исключено, что доля богатства, принадлежащая наименее обеспеченным 90 процентам населения, будет продолжать снижаться в ближайшие десятилетия. (На практике, более того, большая часть того, что принадлежит нижним 90 процентам, фактически принадлежит тому, что я назвал "патримониальным средним классом", то есть пятидесятому-девяностому процентам распределения богатства, поскольку нижние 50 процентов не владеют практически ничем). Тогда Соединенные Штаты могут достичь той же гиперконцентрации богатства, которую мы наблюдаем в Европе в конце XIX - начале XX века, усугубленной беспрецедентным уровнем неравенства в трудовых доходах, и в этом случае неопроприетарианские Соединенные Штаты могут оказаться еще более неэгалитарными, чем Европа эпохи Belle Époque. Но это лишь одна из возможных траекторий; как мы увидим, не исключено, что в ближайшие годы в США будут развиваться новые механизмы перераспределения.
Интерпретация: Доля высшего дециля в общей частной собственности (недвижимость, профессиональные и финансовые активы за вычетом долгов) составляла около 90 процентов в Западной Европе в 1900-1910 годах, затем упала до 50-55 процентов в 1980-1990 годах, а затем снова выросла. Рост был намного сильнее в Соединенных Штатах, где доля верхнего дециля в 2010-2015 годах приблизилась к 75%, что близко к уровню 1900-1910 годов. Источники и серии: piketty.pse.ens.fr/ideology.
Интерпретация: В 1900-1910 годах доля верхнего центиля в общей частной собственности составляла в Западной Европе примерно 60 процентов (55 процентов во Франции, 70 процентов в Великобритании), затем упала до менее чем 20 процентов в 1980-1990 годах, а затем с тех пор росла. Рост неравенства был гораздо сильнее в США, где доля верхнего центиля в 2010-2015 годах приблизилась к 40 процентам, что близко к уровню 1900-1910 годов. Источники и серии: piketty.pse.ens.fr/ideology.
Конец общества собственности; стабильность неравенства в оплате труда
