Кроме того, следует отметить, что эта деконцентрация собственности (и, следовательно, доходов, полученных от собственности) является основной причиной снижения неравенства доходов в Европе в течение двадцатого века. В случае Франции, например, мы обнаруживаем, что неравенство трудовых доходов (включая как заработную плату, так и доходы, не связанные с оплатой труда) в двадцатом веке существенно не уменьшилось. Если игнорировать краткосрочные и среднесрочные колебания, доля верхнего дециля колебалась между 25 и 30 процентами от общего трудового дохода, и только обвал неравенства доходов от капитала может объяснить снижение общего неравенства доходов (рис. 10.6) То же самое верно, если мы посмотрим на долю верхнего дециля трудовых доходов, которая колебалась между 5 и 8 процентами во Франции в двадцатом веке без четкой тенденции, в то время как соответствующая доля доходов от капитала упала, что привело к снижению доли верхнего дециля в общем доходе (рис. 10.7).
Интерпретация: В 1900-1910 годах верхний центиль доходов от капитала (рента, прибыль, дивиденды, проценты и т.д.) требовал примерно 60 процентов от общей суммы; верхний 1 процент владельцев капитала (недвижимость, профессиональные и финансовые активы, за вычетом долгов) владел примерно 55 процентами от общей суммы; верхний центиль общего дохода (труд и капитал) получал примерно 20-25 процентов от общей суммы; верхний центиль доходов от труда (заработная плата, вознаграждения, не связанные с оплатой труда, пенсии) получал примерно 5-10 процентов от общей суммы. В долгосрочной перспективе сокращение неравенства полностью объясняется деконцентрацией богатства. Источники и серии: piketty.pse.ens.fr/ideology.
Однако следует быть осторожным и не преувеличивать стабильность неравенства трудовых доходов в течение последнего столетия. Если выйти за рамки денежного измерения трудовых доходов и рассмотреть изменения в статусе работников, стабильность занятости, социальные и профсоюзные права, и особенно доступ к фундаментальным благам, таким как здравоохранение, обучение и пенсии, мы обнаружим, что неравенство в отношении труда - особенно между различными классами работников - значительно уменьшилось в течение двадцатого века (я еще вернусь к этому). Тем не менее, со строгой денежной точки зрения, которая имеет определенное значение для определения условий жизни и властных отношений между людьми, неравенство трудовых доходов оставалось довольно стабильным, и только деконцентрация богатства и получаемых от него доходов привела к повторному уменьшению общего неравенства доходов. Имеющиеся данные по другим европейским странам приводят к аналогичным выводам.
Разложение упадка частной собственности (1914-1950)
Давайте теперь попытаемся понять механизмы, ответственные за эти изменения, особенно за исчезновение европейских обществ собственности. Помимо деконцентрации богатства, которая растянулась на большую часть двадцатого века (с 1914 по 1970-е годы), важно отметить, что самым внезапным и поразительным явлением стал резкий обвал общей стоимости частной собственности (относительно национального дохода), который произошел довольно быстро между 1914 и 1945-1950 годами.
В конце девятнадцатого и начале двадцатого веков частный капитал процветал. Рыночная стоимость всей недвижимости, профессиональных и финансовых активов (за вычетом долгов), которыми владели частные собственники, колебалась между семью и восемью годами национального дохода во Франции и Великобритании и примерно шестью годами в Германии (рис. 10.8). Эти суммы включали активы, хранящиеся за границей в колониях и других странах. Belle Époque (1880-1914 гг.) стала высшей точкой международных инвестиций, которые накануне Первой мировой войны превысили эквивалент годового национального дохода для Франции и почти двухлетнего национального дохода для Великобритании, по сравнению с менее чем полугодом для Германии - все еще довольно много в сравнительно-историческом плане, но не так уж много по современным европейским нормам.
