Интерпретация: В 1970 году средний доход 50 процентов самых бедных составлял $15 200 в год на взрослого человека, а доход 1 процента самых богатых - $403 000, т.е. соотношение составляло 1 к 26. В 2015 году средний доход 50 процентов самых бедных составлял $16 200, а 1 процента самых богатых - $1 305 000, то есть соотношение составило 1 к 81. Все суммы приведены в долларах 2015 года. Источники и серии: piketty.pse.ens.fr/ideology.
Если мы теперь примем во внимание налоги и трансферты, то обнаружим, что положение нижних 50 процентов улучшается лишь незначительно (рис. 11.8). Сначала мы рассмотрим результаты, полученные, если ограничимся денежными трансфертами, включая талоны на питание , которые, строго говоря, не являются наличными, но, тем не менее, предоставляют большую свободу использования, чем большинство натуральных трансфертов. Мы обнаружили, что средний доход не сильно отличается после уплаты налогов и трансфертов, что означает, что налоги, уплачиваемые нижними 50 процентами (особенно в форме косвенных налогов), примерно равны получаемым ими денежным трансфертам (включая талоны на питание).
Интерпретация: Выраженный в постоянных долларах 2015 года, средний годовой доход до уплаты налогов и трансфертов беднейших 50 процентов населения в период с 1970 по 2015 год оставался на уровне около $15 000 на взрослого человека. То же самое происходит после уплаты налогов (включая косвенные налоги) и денежных трансфертов (включая продовольственные талоны), причем налоги и трансферты примерно уравновешивают друг друга. В 2010-2015 годах этот показатель увеличивается до $20 000, если включить в него трансферты в натуральной форме в виде расходов на здравоохранение. Источники и серии: piketty.pse.ens.fr/ideology.
Если мы теперь включим выплаты по программам Medicare и Medicaid, то обнаружим, что доход нижних 50 процентов после уплаты налогов и трансфертов все же несколько вырос - примерно с $15 000 в 1970 году до $20 000 в 2015 году (рис. 11.8). Однако за столь длительный период времени это не только представляет собой весьма ограниченное улучшение уровня жизни, но и трудно интерпретируемо. Конечно, эти $5 000 "дополнительного дохода" на медицинские расходы действительно представляют собой улучшение жизни людей в эпоху увеличения продолжительности жизни (однако в Соединенных Штатах в меньшей степени, чем в Европе, особенно для низших классов). Но это увеличение трансфертов также отражает рост стоимости здравоохранения в США, что на практике означает повышение оплаты труда врачей, увеличение прибыли фармацевтических компаний и так далее - эти группы процветали в последние десятилетия. Если говорить конкретно, то дополнительные $5 000 в год для нижних 50 процентов соответствуют примерно недельному доходу до уплаты налогов для лица, осуществляющего уход, принадлежащего к верхнему децилю доходов, и примерно одному дню дохода для лица, осуществляющего уход, принадлежащего к верхнему центилю. Это должно прояснить трудности интерпретации, возникающие при рассмотрении трансфертов в натуральной форме, а не только в денежной.
О влиянии правовой, фискальной и образовательной системы на неравенство в начальной школе
В любом случае, очевидно, что никакая политика трансфертов (будь то в денежной или натуральной форме) не может удовлетворительно справиться с таким масштабным искажением в распределении первичных доходов (то есть доходов до уплаты налогов и трансфертов). Когда за сорок лет доля первичных доходов, поступающих в нижние 50 процентов, сократилась почти вдвое, а доля, поступающая в верхние 1 процент, удвоилась (рис. 11.5), иллюзорно думать, что эти изменения можно компенсировать простым перераспределением ex post. Перераспределение, конечно, необходимо, но нужно думать и о политике, способной изменить первичное распределение, что означает глубокие изменения в правовой, налоговой и образовательной системе, чтобы дать беднейшим слоям населения доступ к более высокооплачиваемой работе и владению собственностью.
