Ху Сицзинь, нынешний главный редактор Global Times, рассказал о своей карьере, которая иллюстрирует веру китайцев в способность управляемой партией демократии более эффективно решать пограничные вопросы , чем избирательная демократия. Будучи молодым студентом, Ху принимал активное участие в демонстрациях на Тяньаньмэнь в 1989 году. Он рассказывает, что был травмирован внезапным распадом Советского Союза и еще больше сепаратистскими и племенными войнами, разорвавшими бывшую Югославию, которые заставили его осознать необходимость миротворческой роли партии и невозможность оставлять такие решения на усмотрение прихотливых страстей избирателей.
Обратите внимание, что стандартная (и хорошо отточенная) китайская критика сторонников демократии в Гонконге заключается в том, что они эгоистичны, особенно когда они выступают против иммиграции из Китайской Народной Республики (или выражают сомнения по этому поводу). Другими словами, обвинение заключается в том, что предполагаемая любовь гонконгских демократов к демократии и "свободным" выборам на самом деле направлена на то, чтобы сохранить привилегии, которыми они пользуются в своем городе-государстве-анклаве, исключительно для себя. На самом деле, только меньшинство в движении за независимость Гонконга призывает к независимости; основное требование движения - демократия в федеративном Китае, которая позволяет свободную циркуляцию людей и политический плюрализм - требование, которое КПК отвергает с порога.
Об однопартийном государстве и реформируемости партийно-управляемой демократии
Другим ключевым аргументом КПК является то, что партия представляет все слои населения. Даже если активными членами партии является лишь меньшинство, это меньшинство более мотивировано и решительно, чем средний гражданин Китая (поскольку члены партии проходят тщательный отбор и должны доказать свою постоянную преданность), а также более глубоко представительно, чем это позволяют западные партии и избирательные демократии. Фактически, согласно имеющимся данным, из 90 миллионов членов КПК в 2015 году 50% составляли рабочие, служащие или крестьяне; 20% - пенсионеры; и 30% - администраторы или технические руководители государственных фирм. Конечно, руководители перепредставлены (они составляют всего 20-30% населения), но разрыв не очень велик и, конечно, меньше, чем в большинстве западных стран.
Эти аргументы в пользу превосходства китайской управляемой партией демократии интересны и потенциально убедительны в сугубо теоретическом плане, но, тем не менее, они наталкиваются на ряд серьезных трудностей. Во-первых, довольно трудно определить, какую роль рабочие, служащие и крестьяне действительно играют в реальном функционировании партии на местном уровне. На самом высоком уровне - на уровне Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП), которое является основным законодательным органом в соответствии с китайской конституцией, и в еще большей степени на уровне его Постоянного комитета, который обладает реальной властью на ежегодных заседаниях ВСНП - мы видим, что китайские миллиардеры и мир бизнеса в целом резко перепредставлены.
Западная пресса часто подчеркивает эти моменты как свидетельство лицемерия китайского режима, который ближе к плутократии, чем к коммунизму с его совещательными, социально представительными ячейками. Эта критика попадает в точку. Заметим, однако, что имеющиеся данные далеко не точны. Богатые, несомненно, перепредставлены в НКП, но, возможно, ненамного больше, чем в Конгрессе США (что не особенно обнадеживает). Тем не менее, перепредставленность богатых кажется гораздо большей, чем в Европе, где обездоленные классы сильно недопредставлены в парламенте, а перепредставлены именно представители интеллектуальных профессий, а не бизнесмены и богачи. В любом случае, на данном этапе мало кто поддерживает мнение о том, что партийно-управляемая демократия китайского типа является более представительной, чем западная электоральная демократия.
Более того, при нынешнем положении дел идея о том, что обсуждение в просвещенном меньшинстве членов партии является каким-то образом более глубоким, представляет собой серьезную проблему. Нет никаких записей этих обсуждений, поэтому граждане Китая (тем более за его пределами) не могут составить собственное мнение о том, что на самом деле обсуждалось или как принимались решения, и поэтому не могут судить об окончательной легитимности модели совещательного процесса под руководством партии. Все можно сделать по-другому: дебаты между членами партии можно сделать полностью публичными, а решения и выбор кандидатов - предметом действительно открытого, конкурентного голосования. Однако на данный момент нет никаких признаков того, что пекинский режим будет развиваться в этом направлении в ближайшее время.
