В этом отношении особенно показательно так называемое восстание "желтых жилетов" (gilets jaunes) во Франции в конце 2018 года. Французское правительство планировало резко повысить налог на выбросы углекислого газа в 2018-2019 годах, но предпочло отказаться от этой идеи после этого бурного движения протеста. Это дело было особенно плохо обставлено, почти до карикатурности. Лишь небольшая часть (менее пятой части) дополнительных поступлений от налога на выбросы углерода должна была пойти на экологический переход и компенсационные меры, а остальное - на финансирование других приоритетов, включая значительное снижение налогов для социальных групп с самыми высокими доходами и самым большим богатством.
Следует также отметить, что различные формы углеродного налога, взимаемого в настоящее время во Франции и Европе, содержат многочисленные исключения. Например, керосин полностью освобожден от налога на углерод в соответствии с европейскими правилами конкуренции. Это означает, что люди со скромным достатком, которые каждое утро ездят на работу на машине, должны платить полный углеродный налог на бензин, который они используют, но богатые люди, которые улетают в отпуск на выходные, не платят налог на авиационное топливо, которое они потребляют. Другими словами, налог на выбросы углекислого газа даже не пропорционален: он в огромной степени и откровенно регрессивен, причем более низкие ставки устанавливаются для тех, кто несет ответственность за наибольшие выбросы. Подобные примеры, широко освещавшиеся во время протестов во Франции зимой 2018-2019 годов, сыграли важную роль в убеждении демонстрантов в том, что французская климатическая политика - это в основном предлог, чтобы заставить их платить более высокие налоги, и что французские и европейские власти больше заботятся об имущих, чем о неимущих. Конечно, какая бы климатическая политика ни была принята, всегда найдутся люди, выступающие против нее. Очевидно, однако, что оппозиция только усиливается, если не предпринимается никаких усилий для разработки более справедливого налога на выбросы углерода. Этот эпизод еще раз доказывает необходимость новых форм транснационального налогообложения, в данном случае настоящей европейской налоговой системы. Если европейские правительства продолжат действовать так, как они всегда действовали, исходя из принципа, что преимущества фискальной конкуренции всегда перевешивают (реальные, но преодолимые) затраты и сложности общей налоговой политики, они, скорее всего, столкнутся с новыми налоговыми бунтами в будущем и фатально скомпрометируют свою климатическую политику. Напротив, политическое движение за то, чтобы что-то сделать с изменением климата, которое набирает силу среди молодежи, может изменить политическое уравнение в отношении демократической прозрачности и транснациональной фискальной справедливости.
Об измерении неравенства и отказе правительств от власти
Парадоксально, что в так называемую эпоху больших данных государственные данные о неравенстве столь удручающе неадекватны. Тем не менее, такова реальность, о чем свидетельствует крайняя сложность измерения распределения богатства. Ранее я уже упоминал о неадекватности данных о распределении доходов. Ситуация еще хуже в отношении богатства, особенно финансовых активов. Говоря в двух словах, статистические агентства, налоговые органы и, прежде всего, политические лидеры не осознали степень интернационализации финансовых портфелей и не разработали инструменты, необходимые для оценки распределения богатства и отслеживания его изменения во времени. Для ясности, нет никаких технических препятствий для разработки таких инструментов; это чисто политический и идеологический выбор, причины которого мы попытаемся раскрыть.
Конечно, можно, используя и систематически сравнивая все доступные в настоящее время источники (национальные счета, данные опросов и налоговые записи), нарисовать широкими мазками то, как концентрация богатства развивалась в различных регионах мира. Основные результаты представлены на рис. 13.8 и 13.9, где описана эволюция долей верхнего дециля и верхнего центиля общего богатства во Франции, Великобритании, США, Индии, Китае и России. Самые старые данные получены из Франции, где богатые записи по налогу на имущество позволяют проследить историю вплоть до Французской революции (см. главу 4). Имеющиеся источники по Великобритании и другим европейским странам (например, Швеции) менее точны, но также позволяют проследить историю вплоть до начала XIX века (см. главу 5). Данные по США относятся к концу XIX - началу XX века, а их качество улучшилось после введения федерального налога на недвижимость в 1916 году. В Индии доступные источники (в основном, обзоры наследства) начинаются с 1960-х годов. В Китае и России анализ эволюции распределения богатства стал возможен только после волны приватизации в 1990-х годах.
