Напомним, что в двадцатом веке в Германии, Японии и других странах после Второй мировой войны часто взимались высокие прогрессивные налоги с крупных скоплений финансового богатства - например, это облегчало государственный долг и создавало пространство для инвестиций в будущее. И это было сделано без использования современных информационных технологий. Сейчас, когда растущее неравенство и быстрое изменение климата угрожают всей планете, говорить о том, что финансовые активы нельзя облагать налогом, потому что их владельцев нельзя заставить соблюдать закон, - бессовестно и свидетельствует об историческом невежестве. В любом случае, опасно использовать европейскую налоговую конкуренцию, договоры ЕС и международные соглашения для продвижения политики, предвзято относящейся к богатым. Это может только разжечь антиевропейские и антиглобализационные настроения и посеять разочарование в самой возможности справедливой экономики. Это именно тот вид нигилизма, который поощряет отступление от идентичности и ведет прямо в ловушку социал-нативизма. Вскоре мы рассмотрим условия, при которых можно избежать подобной участи, но сначала нам необходимо заглянуть за пределы Франции и проанализировать, в какой степени трансформации структуры политического раскола, которые мы наблюдали там, можно обнаружить и в других странах.
Глава 15. Браминские левые: новые евро-американские кливажи
В главе 14 мы изучили трансформацию политических расколов во Франции после Второй мировой войны. В частности, мы увидели, как "классовая" структура периода 1950-1980 годов постепенно уступила место системе множественных элит в период 1990-2020 годов. В основе этой системы лежали партия высокообразованных ("браминские левые") и партия высокооплачиваемых и богатых ("купеческие правые"), которые попеременно находились у власти. В самом конце этого периода во Франции была предпринята попытка создать новый избирательный блок, объединяющий эти две элиты; пока рано говорить о том, будет ли он долговечным.
Чтобы лучше понять динамику и возможное развитие событий в будущем, в этой главе я обращаюсь к Соединенным Штатам и Великобритании. Поразительно обнаружить, насколько эти две страны, несмотря на все, что отличает их от Франции, с 1945 года шли по пути, во многом схожему с французским. Тем не менее, различия также важны и показательны. Я продолжу этот сравнительный подход в главе 16, в которой я рассмотрю другие демократии Западной и Восточной Европы, а также некоторые незападные демократии, такие как Индия и Бразилия. Сравнение различных траекторий развития всех этих стран поможет нам понять причины тех преобразований, которые они пережили, и то, что может ждать их в будущем. В частности, в последней главе я рассмотрю условия, при которых можно избежать ловушки социал-нативизма. Я также обрисую форму социального федерализма и партисипативного социализма, которые могли бы помочь противостоять новой угрозе идентичности.
Трансформация партийной системы США
Мы начнем с Соединенных Штатов, действуя, как и в случае с Францией, с изучения изменения социально-экономической структуры голосования за Демократическую и Республиканскую партии с 1945 года по настоящее время. В случае с США у нас есть опросы после выборов, начиная с 1948 года. Эти опросы позволяют провести относительно подробный анализ, основные выводы которого я представлю здесь. Я сосредоточусь на структуре голосов на президентских выборах с 1948 по 2016 год. Именно на этих выборах наиболее четко прослеживается национальное измерение политического конфликта. На большинстве президентских выборов в этот период две основные партии получили от 40 до 60 процентов голосов, и гонки обычно были довольно напряженными (рис. 15.1). Кандидаты от третьих партий обычно набирали менее 10 процентов голосов, за исключением губернатора Алабамы Джорджа Уоллеса, южного сегрегациониста, который получил 14 процентов голосов в 1968 году, и бизнесмена Росса Перо, который набрал 20 процентов в 1992 году и 10 процентов в 1996 году. Далее я сосредоточусь на расколе между демократами и республиканцами и проигнорирую голосование за кандидатов от третьих партий.
Интерпретация: Баллы, полученные кандидатами от Демократической и Республиканской партий на президентских выборах в США с 1948 по 2016 год, обычно варьировались от 40 до 60 процентов от общего числа голосов избирателей. Результаты, полученные кандидатами от третьих партий, обычно были низкими (менее 10 процентов голосов), за исключением Джорджа Уоллеса в 1968 году (14 процентов) и Х. Росса Перо в 1992 и 1996 годах (20 и 10 процентов). Источники и серии: piketty.pse.ens.fr/ideology.
