В начале 2010-х годов политизация иммиграции приняла новый оборот в Соединенном Королевстве. Внимание в определенной степени переключилось на европейский вопрос. Финансовый кризис 2008 года усилил недовольство и разочарование по всей Европе. Во Франции Национальный фронт, который упал до минимума на выборах 2007 года, поднялся до новых высот в 2012 и 2017 годах. В Великобритании UKIP с новой силой обрушилась на иммиграцию и Европейский союз, особенно после расширения ЕС за счет Восточной Европы в 2004 году (когда в него вступили Польша, Венгрия, Чехия и Словакия) и в 2007 году (с включением Румынии и Болгарии). Это привело к притоку иммигрантов с Востока, которые по правилам ЕС теперь могли свободно перемещаться по всей территории Европейского Союза, как это делали рабочие из стран Содружества в Великобритании после войны.
Развод между Европейским союзом и обездоленными классами
Затем Консервативная партия решила, что было бы неплохо начать дебаты о возможном выходе Соединенного Королевства из ЕС. Отчасти это был ответ на растущее давление со стороны некоторых членов партии и электората. UKIP набрала 2 процента на парламентских выборах 2005 года и 3 процента в 2010 году. В 2015 году она поднялась до 13 процентов. Между тем, на выборах в Европейский парламент в 2014 году партия набрала еще больше голосов - 27 процентов, что дало ей право направить большой контингент в Европейский парламент. Однако из-за британской системы голосования давление в пользу выхода из ЕС оставалось управляемым: UKIP получила лишь одно место в Вестминстере на выборах 2015 года. Но чтобы обеспечить свое переизбрание, премьер-министр Дэвид Кэмерон позаботился о том, чтобы в платформу партии было включено обещание провести референдум о дальнейшем членстве Великобритании в Европейском союзе. Поэтому после своего переизбрания он организовал обещанное голосование по Brexit, которое состоялось в 2016 году. Перед голосованием Кэмерон объявил, что добился от других стран-членов уступок, которых он хотел, хотя он никогда не обнародовал свои требования ни до, ни после выборов 2015 года под предлогом того, что сохранение их в тайне - это разумный способ добиться от партнеров наилучшей сделки. Удовлетворенный результатами своих переговоров, он призвал страну проголосовать за "Remain". Но многие продолжали сомневаться, и 52 процента проголосовали за "Выход".
Соответственно, с 2016 по 2019 год Соединенное Королевство и Европейский Союз ведут бесконечные переговоры о новых договорах, которые якобы будут регулировать будущие отношения между континентом и Британскими островами (или, скорее, некоторыми из них, поскольку Республика Ирландия останется в составе Европейского Союза , а Шотландия снова рассматривает возможность проведения в будущем референдума об отделении, за которым последует подача заявки на членство в ЕС в качестве независимого государства). Одно, кажется, согласовано: полномасштабная свободная циркуляция рабочей силы не будет частью любого нового договора. Но это не решает вопрос о будущих правилах миграции, равно как и не решает вопрос о статусе британских подданных, живущих в Европейском Союзе (или европейцев, живущих и работающих в Соединенном Королевстве). Что касается свободного перемещения товаров, услуг и капитала, то большой вопрос заключается в том, в какой степени Соединенное Королевство будет обязано применять правила ЕС и сможет ли оно подписывать отдельные торговые соглашения с остальным миром. Проблема в том, что ни одна из этих сложностей не обсуждалась в ходе дебатов, предшествовавших референдуму. Точный характер соглашения, которое будет подписано в случае победы "Leave", никогда не был ясен, как и условия, на которых Великобритания может "Remain".
На данном этапе невозможно предсказать, как будут развиваться отношения между Великобританией и Европейским союзом, равно как и то, как в будущем могут быть преобразованы договоры, регулирующие внутреннее функционирование Европейского союза. Тем не менее, важно подчеркнуть, что возможны многие траектории, и что нынешняя организация Европейского Союза может радикально измениться. Слишком легко критиковать непродуманные и оппортунистические политические решения, которые привели к Brexit, или обвинять британских избирателей в мнимом национализме. События могли развиваться по-другому, и, возможно, в будущем они пойдут по другому пути. Но тот факт, что Brexit вообще стал возможен, свидетельствует о серьезной неадекватности европейского проекта, сформированного на сегодняшний день лидерами многих стран (включая, конечно, лейбористов и тори из Великобритании, а также лидеров Франции, Германии и всех других стран-членов).
