А между капиталистами разных стран в отношениях существует определенная двойственность. С одной стороны, именно как отдельные капиталисты, функционирующие в своей среде, они и здесь действуют в соответствии с законом стоимости. Но с другой, как члены определенных не только социально-экономических, но и национальных групп, относящихся к бóльшим социальным группам, разграниченным политически и культурно, они стремятся достичь преимуществ также внеэкономическими методами, минуя требования закона стоимости (различные государственные ограничения во «внешней» торговле). Но в конечном счете что касается западноевропейских стран, то здесь происходила консолидация на цивилизационной основе. Разумеется, наибольшие социокультурные основания для нее были у отдельных народностей. Попытки нарождающейся (и тогда еще в значительной степени национальной) буржуазии локально решить проблемы эквивалентного обмена как раз и приводили к формированию из этих народностей буржуазных наций. Но сколь бы не были действенны своей непосредственностью и интенсивностью национальные моменты, упорно и последовательно через них пробивала себе дорогу цивилизационная составляющая.
После 2-й мировой войны установился определенный баланс между национальным и цивилизационным моментами. По мере сплочения западной буржуазной цивилизации в качестве единого социокультурного целого, соотношение между этими моментами постоянно смещается в пользу первого. Происходит это прежде всего за счет роста влияния транснациональных корпораций, в которых главенствующую роль играет американский капитал. Поэтому цивилизационный момент и может (по крайней мере, в тенденции), невзирая на все еще сохраняющиеся межнациональные противоречия, представляться как основной, постепенно вытесняющий все другие в «торгующем мире». Что же касается отношений внешних (вне региона с аналогичными общественно-экономиче-скими отношениями), то не столько каждый капиталист, сколько весь класс капиталистов как целое не считает себя связанным какими-либо экономическими соображениями, в том числе и основанными на законе стоимости.
Повторим еще раз: рассматривая внутренние механизмы функционирования капитализма Маркс не только мог, но и обязан был положить закон стоимости в основу исследования. Что он с успехом и сделал. Но в настоящее время, при необходимости рассмотрения капитализма как мировой системы, единой в многообразии, такой подход оказывается мало продуктивным. Действие закона стоимости предполагает отношения обмена между равноправными партнерами. Не подлежит сомнению утверждение Энгельса, что «закон стоимости Маркса имеет экономически всеобщую силу для периода, который длится с начала обмена, превратившего продукты в товары, вплоть до XV столетия нашего летоисчисления» (25, II, 474-475). Но это вовсе не значит, что он имеет такую же силу и в капиталистическом обществе если иметь в виду капитализм в целом, а не только верхушку айсберга (западные страны сами по себе). Не значит именно потому, что со становлением капитализма указанное условие равенства партнеров во взаимоотношениях «ядра» и «периферии» принципиально, по самому существу дела неосуществимо так же, как физически не может существовать та же верхушка айсберга без его подводной части.
В связи с растущей глобализацией внеэкономическая составляющая, выходящая за пределы действия закона стоимости, становится все более явной. Раньше она бытовала как бы где-то там, на окраине «цивилизованного мира», и могла казаться всего лишь «нецивилизованной» деформацией истинных законов функционирования «цивилизованного» капитализма. Однако при нынешнем уровне знаний, как и, что еще важнее, при актуальных сегодня задачах социальных исследований закон стоимости сам по себе просто не может быть положен в основу анализа как генезиса, так и функционирования капитализма как общественно-экономической системы.
6. Роль денег
Итак, мы видим, что во внешних связях капитализма (точнее, связях между «ядром» и «периферией» этого общественного образования), которые для его становления и развития имеют исключительно важное значение, закон стоимости не является единственно определяющим. Другое дело внутри «ядра»-метрополии, состоящего из собственно капиталистических стран. Но и здесь закон стоимости вовсе не всесилен. Достаточно вспомнить то же обезземеливание крестьян, когда у них попросту отнимали основное средство производства безо всякой компенсации. И делалось это не в виде исключения, и отнюдь не только «на заре» капиталистической эры, а на протяжении веков, еще даже в ХІХ веке. Но даже обратившись к святая святых капитализма собственно товарно-денежным отношениям, мы увидим, что и тут имеются весьма существенные отступления от закона стоимости. В частности в том, что касается сущности и экономической роли денег.
