По мере внутренней и внешней консолидации империалистических государств, вызванных необходимостью противостоять всему эксплуатируемому ими остальному миру, происходит повышение роли государственных структур в экономических процессах. Главным следствием этого является постепенная ликвидация «свободного рынка» и введение олигархического управления процессами производства и обращения – сначала с использованием этих государственных структур (так называемый «регулируемый рынок»). Гарантии государства все больше и больше играют свою роль не столько через возможность обмена «знаков денег» на «деньги», но сами по себе, что соответственно все больше превращает эти «знаки денег» в сами «деньги». По мере возрастания гарантий государства и превращения «знаков денег» в «деньги», в руках государства все в большей степени концентрируется возможность влияния через них на экономические процессы, т.е. попадает в руки всего класса капиталистов в целом вообще (и представляющей его олигархической верхушки в частности) как реальный рычаг реализации его экономической и политической власти.
«Внешнее» структурирование империалистического лагеря (дальнейшее структурирование капиталистической «мир-системы») привело к тому, что денежная система наиболее мощной в экономическом (как, впрочем, и в военном, равно как и политическом) отношении страны становится господствующей. Высокая степень гарантий, обеспеченная таким положением, делает валюту такой страны – реально сегодня это доллар США – фактическим заменителем золота в международных расчетах. А с ликвидацией «золотого паритета» доллар сначала в «бумажном» (и безналичном), а затем и в «электронном» виде полностью заменил золото в его роли «мировых денег», одновременно предоставив США широкие возможности влияния на все экономические процессы в мире. Аналогичные (но еще более показательные в рассматриваемом смысле) процессы происходят в «Европейском союзе» после введения евро как единой валюты. Указанные процессы идет параллельно введению более непосредственного олигархического управления, все более приобретающего международный характер с использованием определенных наднациональных институтов и транснациональных корпораций.
Следовательно, деньги являются только всеобщим товарным эквивалентом (т.е. деньгами в том смысле, который придавал этому понятию Маркс) лишь в частном случае, на определенном этапе общественного развития. До и после него на первый план в сущности денег выходит не то, что они – «особый товар» среди прочих товаров, а то, что они – гарантированный общественными (точнее со стороны господствующего класса) санкциями материальный промежуточный агент товарного обращения. Впрочем, это обстоятельство, как мы видели, существовало и в том случае, когда роль всеобщего эквивалента играло золото, но оно было мало заметным и не представлялось особо существенным. Сегодня же рассматривать деньги исключительно в «панэкономическом» плане (т.е. как особый товар в ряду остальных товаров, функционирующий в условиях действия закона стоимости) совершенно недопустимо.
Исключительно важную роль начинает играть та функция денег, которая всегда (и прежде всего при капитализме) играла определенную роль, но которая в последнее время приобрела особое значение функция регулирования всех общественных отношений со стороны господствующего класса как целого. Самоорганизация капиталистического общества (в которой чрезвычайно существенную роль в качестве агента общественного «кровообращения» играли деньги) уходит в прошлое. Буржуазная демократия (политическое влияние индивида пропорционально его капиталу) все больше заменяется управлением со стороны олигархических структур, играющих роль представителя всего класса капиталистов. Та же судьба уже практически постигла «свободный рынок». И важнейшую функцию в процессе этого управления играют деньги в своем новом воплощении. Без учета данной их функции теоретическая модель капитализма (особенно на его современном этапе) не может быть достаточно полной и эффективной. (Заметим в скобках, что тем более это касается общества социалистического, где «товарно-денежные отношения» в их классическом понимании хоть в плане их наличия, хоть отсутствия вообще являются совершенным нонсенсом.)
7. Значение потребностей
Политэкономия как наука в конечном счете изучает то, каким образом опосредствуется связь между всегда имеющим общественный характер производством и индивидуальным потреблением. Но индивидуальный (в смысле индивидуализированный) характер потребление как раз и имеет место только в том случае, когда связь индивида с обществом опосредствуется некоторыми социальными структурами (семьей, общиной, стратами, классами, государством и т.п.). Когда же такие структуры отсутствуют (т.е. общество является эгалитарным), то и говорить о политэкономии данного общества не имеет смысла. Поэтому, скажем, не имеет смысла говорить о политэкономии первобытного общества или коммунизма – таковых попросту не может быть.
