Что же касается классового общества, то поскольку непосредственная (не в технологическом, а в социальном смысле) связь между действием и его результатом (в смысле удовлетворения потребностей, на которое в конечном счете направлено любое действие), опосредствовано определенными классовыми структурами, в том числе и осуществляющими господство (т.е. принуждение теми или иными методами одной социальной группой других к определенным действиям), то важнейшим вопросом является выявление тех стимулов, которые побуждают к действию сами господствующие классы.
«Сверхзадача» производства как социального явления, независимо от конкретной его формы, – всегда связь общества с природой, решаемая в различных классовых обществах различным, имманентным им образом. Маркс смог построить целостную и внутренне непротиворечивую политэкономию капитализма именно потому, что он правильно определил тот основной стимул, который заставляет действовать членов господствующего класса данного конкретного капиталистического общества: «Производство прибавочной стоимости или нажива – таков абсолютный закон этого способа производства» (23, 632). Следовательно, Маркс нашел основную пружину движения капиталистического производства именно как капиталистического в противоположность классической политэкономии, которая игнорирует «определенную капиталистическую форму процесса», и изображает «производство как таковое целью процесса, заключающейся будто бы в том, чтобы производить возможно больше и возможно дешевле и обменивать продукт на другие возможно более разнородные продукты» (24, 106).
Для адекватного построения политэкономии каждого классового общества достаточно найти такую конкретную пружину. Тогда будет объяснено действие господствующей социальной группы, для которой имеет место так сказать самодвижение. Что же касается угнетенной социальной группы, то в обобщенном виде можно в первом приближении считать причину, побуждающей ее членов к действию, в принципе одной и той же. Эта причина – непосредственное удовлетворение «жизненных потребностей». Хотя они внешне и различны в различных общественных образованиях, но по своей глубинной сути остаются одними и теми же. Однако в классовом обществе угнетенные социальные группы функционируют не только сами по себе, но и под воздействием на них господствующего класса, что также вносит определенные различия.
Гораздо сложнее дело обстоит в обществах переходных, не являющиеся в строгом смысле слова ни классовыми, ни эгалитарными. Здесь производственными социальными группами являются страты, отличающиеся от классов своим «неполным» (в смысле отношений собственности) характером60. Это касается как периода разрушения первой целостности (разложения родового строя, т.е. первого переходного периода – периода общины), так и периода становления второй целостности (второго переходного периода – социализма). Отличие (применительно к проблемам политэкономии) сравнительно с классовым обществом здесь состоит в том, что и господствующие, и зависимые социальные группы в своей деятельности не руководствуются полностью так сказать монистическим стимулом. Здесь имеет место, упрощенно говоря, формирование стимула из двух составляющих, одна из которых характерна для классовых, а другая – для эгалитарных обществ (хотя в действительности, разумеется, имеет место не смесь их, а диалектическое сочетание, дающее весьма своеобразный результат). А коль это так, то и понять данный стимул можно только условно «расщепив» (исключительно для целей анализа!) данное целое на «элементы», одним из которых является стимул, характерный для бесклассовых обществ, а другим для классовых.
Если анализ имеет обобщающий характер и охватывает не одну определенную общественно-экономическую формацию, но все их вместе, то стимулы к действию как господствующих, так и подчиненных социальных групп (тем более эгалитарного общества) не удается свести к общему знаменателю, к некоему единому стимулу. Даже у подчиненных социальных групп они существенно различаются, не говоря уж о господствующих. Но стимулы в конечном счете вытекают из потребностей и выражают их применительно к конкретным случаям. Значит, недостаточно угадать (или усмотреть) тот или иной конкретный фактор, комплексно воплощающий потребности в данных конкретных условиях (как он был усмотрен Марксом в стремлении к максимальной прибыли для капиталистического способа производства), но требуется понять механизм выбора и формирования данного фактора на основе потребностей человека. Другими словами, требуется анализ тех потребностей, на удовлетворение которых направлена деятельность индивидов.
