Николай Николаевич покачал головой.
— Гусара и прочих мне закрывать не за что. Да и никто не будет этого делать. Всех не закроешь, это племя неистребимо. У Сталина не вышло, у Хрущева. А сейчас… — Полковник обреченно махнул рукой. — Закрою я Гусара, так на его месте трое появится, начнут портфели делить. А Виктор Федорович хоть и уголовник матерый, но мужчина неглупый, договориться с ним можно. Понятно это?
— Понятно, — сказал Матвей. — Если к нам они лезть не будет, то у нас и вопросов нет.
— А всяких кидал, угонщиков и прочих, — продолжил Николай Николаевич, — калечить не нужно. А тем более — резать или стрелять, об этом и думать забудьте. Лучше нам сдавайте, мы с ними сами поработаем.
— Опять же, показатель, — усмехнулся Матвей.
— И это тоже, — серьезно сказал Николай Николаевич. — Теперь следующий вопрос. Тебя, Алексей, напрямую касается.
— Внимательно слушаю, — сказал я.
— На ликеро-водочном заводе сменился директор. Ты об этом знаешь.
— Знаю, — подтвердил я. — Григорий Степанович согласился на почетную ссылку.
— Старый директор ушел на другую работу. А по-хорошему нужно было его сажать… — Николай Николаевич вздохнул. — Так вот, молодые люди… Григорий Степанович хоть и директор, но ситуацию на заводе контролирует не в полной мере… Вообще не контролирует. Там целая банда сидит. Ему уже угрожали…
— Представляю… — улыбнулся я.
— Смешного здесь мало, — строго посмотрел на меня Николай Николаевич. — Бубенцов обратился ко мне, чтобы милиция навела порядок. А я в свою очередь вынужден обратиться к вам.
— Сами не можете эту водочную банду повязать? — изумился Матвей. — Это почему?
— Потому, — холодно и значительно ответил Николай Николаевич. — Много будешь знать, парень, плохо будешь спать…
Понятно, подумал я. Очевидно, что водочные наши короли работали с размахом и закормили деньгами всех — милицию, прокуратуру, ОБХСС, ревизоров… У всех рыло в пуху. И, скорее всего, на всех есть компромат. Если тронуть водочных королей официально, то ниточки потянутся во все важные кабинеты… А в тайне эти замечательные интимные отношения сохранить не удастся — проклятая гласность.
— В любом деле главное — не выйти на самих себя, — пошутил я.
Николай Николаевич наградил меня мрачным взглядом.
— Там на кону большие деньги, — сказал он. — Очень большие. Ты же деловой человек, Алексей. Встреться с Григорием Степановичем, пообщайся, он тебя введет в курс… И решайте вопрос. Только чтобы тишина. Понимаете? А в накладе не останетсь.
— Ага, — сказал Матвей с иронией в голосе. — Залезть на елку и не поцарапаться.
— Вообще-то он прав, — сказал я товарищу полковнику. — Совсем тихо может не получиться. В самом деле, нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц!
— Почему же нельзя… — медленно проговорил Николай Николаевич. — Вот Володю Седого до сих пор никто найти не может. А раз найти не могут, то и претензий нет. Смог же кто-то с ним решить вопрос по-тихому. Так что, ребята, все можно, было бы желание.
— Хорошо, — сказал я. — Я встречусь с Бубенцовым, и мы все обсудим.
— Прям завтра к нему на завод дуй. Такие дела, молодые люди… пошел человек на спокойную должность, а оказался на линии огня. Представьте, большая часть продукции в государственную торговлю не попадает! Скоро народ уже бунтовать начнет, водки нет! А если есть, то у спекулянтов, втридорога. И вообще, смотрите, парни… Времена настают сложные, старайтесь вести себя аккуратно…
Мы твердо обещали, что будем вести себя в высшей степени аккуратно.
— И еще, — сказал Николай Николаевич мрачно, — у шестого управления тоже планы, отчеты и все такое. Сами понимаете. Им кого-то нужно время от времени закрывать. Вас мы не дадим, если сами не подставитесь. Гусара нельзя из оперативных соображений. Но кого-то нужно. Думайте.
На обратном пути Матвей с возмущением выговаривал мне:
— Нет, ну нормальный ход, Леш? Менты нам предлагают их работу делать. А взамен обещают не трогать, как это вообще?
— Успокойся, — сказал я весело. — Если бы ничем незаконным не занимался, то и вопросов не было бы. У них своя работа, а у тебя своя.
— Я думал, что он бабок попросит, — признался Матвей. — Скажет, зарабатываете, так делитесь…
— Николай Николаевич? — рассмеялся я. — Он побогаче нас будет. Мы пару лет в этом всем варимся. А он все двадцать.
— С кого же он получает?.. — задумался Матвей.
— С кого захочет. Ты думаешь, что про ликеро-водочный просто так разговор зашел?
Матвей оживился.
— Вот, кстати! Что там за группировка на ликеро-водочном? Ты знаешь что-нибудь? Никогда про такую не слышал.
— Нет, ничего не знаю. Мы с директором имели дело один раз, обычный мужик. Но похоже, что там ребята серьезные, — сказал я. — Всем государственным конторам рты замазали. Занимаются своим делом, в чужие не лезут, потому о них и не слышал.
— Выгодное дело, как думаешь? — спросил Матвей.
— Если хоть что-то выгорит, то навар будет такой, что барахолка и прочее уже не нужно будет, — пообещал я.
— Ну так, елки зеленые! Давай, действуй, Леха! Езжай к этому директору, пусть расскажет, кто там его обижает. Мы любому башку отвернем.
