— Все в багажнике, — сказал я.
Мы подошли к автомобилю. Я подмигнул Сереге, и тот открыл багажник. Григорий Степанович взглянул внутрь. И отшатнулся, почти отпрыгнул. Если бы я не поддержал его за локоть, может и упал бы.
— Это что?.. Это кто?.. — Григорий Степанович был бледен. Содержимое багажника произвело на него впечатление.
— Это тот человек, по распоряжению которого вымогали деньги у вашего племянника, — сказал я. — Сейчас он хочет сказать, что был неправ и такого больше не повторится. Можете подойти, он все скажет.
— Нет! — отшатнулся от меня Бубенцов. — Вы зачем это мне… привезли?
— А что мы должны были сделать? — серьезно сказал я, мрачно глядя на Бубенцова. — Поставить на вид мы ему не можем. Строгий выговор таким парням тоже до лампочки. Даже из партии исключить нельзя, он сто процентов не член!
— Такие дела делаются так, — подтвердил Серега. — А че? Мы что-то не так сделали?
— Там кровь, — выдавил Григорий Степанович.
— Если человека сильно ударить, то у него может пойти кровь, — объяснил Серега. — Неаккуратно, конечно. Но мы отмоем.
— Мы свою часть дела делаем, — сказал я. — Все как договаривались. Ведь так, Григорий Степанович?
— Делаете, — машинально повторил он. — Но вы… увезите отсюда… А я к себе пойду.
— Хорошего рабочего дня, — пожелал я Бубенцову на прощание.
Глядя, как директор завода медленно бредет в сторону проходной, Серега презрительно сплюнул и сказал:
— Слабак. А еще в секретарях обкома ходил…
Березу мы отпустили. Серега, который изначально был против этого, недовольно сопел. Я думал о том, что может быть он и прав. И даже, скорее всего прав. Пока у нас все идет не очень хорошо. Как в голливудском боевике категории «Б». Главный герой, преисполненный благородства и чести, отпускает главного злодея. Поступает в соответствии со своими представлениями о прекрасном, а потом всю оставшуюся часть фильма тратит на то, чтобы главного злодея уконтрапупить. И хорошо, если это у него получается. Хуже, когда главзлодей появляется в самом финале, без пяти секунд до хеппи-енда, и всаживает герою пулю в спину. Как в фильме «Путь Карлито». «Я Бенни из Бронкса, помнишь меня?» И вот, у нас ситуация, в которой хорошего решения нет и быть не может. Отпустить опасного парня, который наверняка попробует отомстить. Или убить его. Как вариант — искалечить. Все плохо. А ведь война за собственность пока еще даже не началась. Идет дележка сравнительно небольших денежных ручейков. Мелочевка, если по большому счету.
Наплевать, подумал я с досадой. На удар мы ответили. Свою порцию впечатлений Григорий Степанович получил, может быть теперь немного придет в себя. И если этот придурок Береза хоть немного дружит с головой, то больше не сунется.
А на следующий день к нам в контору пришел посланник от Николая Николаевича — парень лет двадцати пяти, немногословный и с военной выправкой. Он принес большой запечатанный конверт, отказался от кофе и тихо удалился.
В конверте было несколько листов с текстом, отпечатанным на машинке. Выдержка из какой-то аналитической записки, содержащая в себе сведения, представляющие интерес для прессы. Наверняка секретные. Николай Николаевич определенно решил вынести сор из избы. Использовать гласность в качестве оружия в ведомственной войнушке.
В аналитической записке речь шла о возможном сотрудничестве майора (фамилия вымарана чернилами) и подполковника (фамилия вымарана чернилами), занимающих должности (вымарано чернилами) с организованной преступностью. Составитель записки отмечал аномально высокую раскрываемость преступлений, которую демонстрирует отдел, возглавляемый вышеупомянутыми майором и подполковником. Самые высокие показатели в регионе, при этом в городе действует не менее пяти ОПГ, в том числе и крупнейшая из них, возглавляемая (вымарано чернилами), который в криминальных кругах известен как «Гусар». Составитель записки предполагает наличие сговора между вышеуказанными майором, подполковником и предводителем преступной группы. Последний, обладая значительным влиянием в криминальном мире, принуждает уже изобличенных милицией преступников давать ложные показания о совершении ими иных преступлений, числящихся как нераскрытые. Майор и подполковник, в свою очередь, закрывают глаза на деятельность организованной преступной группировки.
