— Ну, три вагона — это не жук начхал, — возразил Серега. — Людей за шапку норковую убивают, за кошелек с червонцем, а тут три вагона водки…
— Он реально говорил так, как будто вопрос уже решен, — сказал я задумчиво. — Как будто нас уже нет, и мы ни на что повлиять не можем. Вот с чего бы? Они имеют виды на завод — факт. Гусар сказал, что эти грузины хотят поставить своего директора. И он их в этом поддерживает. И совершенно недвусмысленно намекнул, что если товарищ наш Бубенцов добровольно с поста не уйдет, то тогда его унесут.
— Короче, — сказал Серега, — Матвей повоевать с блатными рвется. Вот ему, похоже, и карты в руки. Поговоришь с нашим ментом, что он скажет?
— Поговорю, — сказал я. — нужно будет обязательно посоветоваться. А сейчас поехали на завод к Бубенцову. Нужно его предупредить, что времена настают сложные… Чтобы сидел тише воды, ниже травы…
— А лучше — потерялся бы куда-нибудь, — добавил Валерик. — Хотя бы на больничный.
Наша «Волга» двинулась в сторону завода.
Всей компанией к Григорию Степановичу мы решили не ходить, мои компаньоны, после короткого совещания, отправили сообщать плохие новости директору именно меня.
Григорий Степанович, к счастью, оказался на месте и даже почти трезв. Меня слегка насторожило его поведение — он был рассеян, слушал меня невнимательно и никаких признаков беспокойства не проявлял. Я удивился — откуда взялась у Григория Степановича смелость, ему до этого почти что не свойственная?
На мое сообщение о том, что договориться с гостями из солнечной Грузии не удалось, он только поморщился.
— Не договорились, да и бес с ними, — сказал он равнодушно. — Дело, в сущности, пустяковое… Одним словом, ерунда.
— Могут возникнуть неприятности, — сказал я.
Бубенцов поднял брови.
— От этих грузин? Преувеличиваешь, Алексей. Уж я-то в людях разбираюсь, это мелкая сошка. Мне они больше не звонили… Хотели запугать — не вышло.
Я предложил Григорию Степановичу телохранителей, но он только рассмеялся, а потом сказал важно:
— В случае чего, я и в гозбезопасность обратиться могу!
У меня голова шла кругом от этих странностей. Григорий Степанович, который так близко к сердцу принял наезд мелкого бандита Березы на мелкий бизнес своего племянника, демонстрирует чудеса выдержки и буддийское спокойствие. Это за новости, спрашивается?
Этим же вечером я позвонил Матвею и объявил повышенную готовность. Матвей искренне обрадовался. Он хоть в эту же минуту готов был атаковать наших общих врагов. За свое присутствие на заводе мы решили бодаться до последнего. В воздухе пахло войной. Звонок Николаю Николаевичу я решил отложить до утра, не хотелось среди ночи поднимать уставшего в борьбе за правопорядок и, к тому же, уже немолодого человека…
Скверный день, думал я засыпая. Скверный день, а завтра будет лучше… А может и нет.
Короткий военный совет мы провели на следующий день. Я, Серега, Валерик и Матвей — все были сосредоточены и серьезны. Мы пили кофе и обсуждали сложившуюся ситуацию.
— На пушку берет, — высказался Валерик. Он был скептически настроен что до поступивших вчера угроз. — Ну вы что, парни, в самом-то деле? Никто не будет мочить директора завода, бывшего секретаря обкома! Тут и обсуждать нечего! Если такое случится, то завтра приедут московские менты и следователи — зачистят всех!
— По-моему, он не блефовал, — сказал я. — Гусар вчера высказался вполне определенно. Бубенцов уйдет в любом случае, и нам лучше не путаться под ногами. Это он сказал совершенно конкретно. А еще меня напрягла реакция Бубенцова. Я неплохо знаю Григория Степановича, не первый день знакомы. Он должен бояться, но почему-то не боится.
Матвей шумно отхлебнул кофе.
— Вы, парни, разводите какие-то китайские церемонии. А я говорю — нужно было этого Гусара мочить, когда вопрос с авторынком возник. Загасили бы его еще тогда, и сейчас бы проблемы не было.
— Не все так просто… — вздохнул я.
— Ага, ментовские расклады… — кивнул Матвей. — Нет, я серьезно говорю — нужно его мочить. И хрен с ними, с ментами. Замочим — другие расклады появятся.
Я в сердцах долбанул кулаком по столу.
— Как же не вовремя это все! У нас выборы! Если все получится, если в горсовет зайдем, то… Такие перспективы открываются!
— Я не знаю, что там за горсовет и перспективы, — упрямо сказал Матвей. — Мое предложение — мочить. И не парьтесь — сделаем все без шума и пыли, как говорится. Есть спецы.
— Еще какие будут предложения? — спросил я, глядя на партнеров.
Серега пожал плечами.
— Ну а че? Если Матвей говорит, что есть спецы… Мы же вроде бы во взрослые игры играем и бабки на кону серьезные… А с Гусаром рано или поздно вопрос бы пришлось решать — охренели в конец и он, и его шпана.
— В одном Гусар прав, — сказал я задумчиво, — если такие ситуации будут возникать регулярно, то мы замахаемся пыль глотать. С этими грузинами вопрос так и не решили же…
— Нужно было их за город вывести, — кровожадно сказал Матвей. — Или на гаражи — закрыть в пустом гараже на пару дней… Сговорчивее бы стали. Я же говорю — это у вас китайские церемонии, мы иначе работаем.
