Оба джентльмена добродушно рассмеялись.
— Узнал! — сказал Николай Николаевич. — Только не совсем верно узнал. Леня был городским, это точно… А сейчас — на области.
— Однако за время пути собачка могла подрасти! — пьяно продекламировал Леня. — Ты налей себе, не стесняйся, вот, коньяк приличный, угостили, понимаешь…
— Благодарю, я за рулем, — отказался я от приличного коньяка.
Джентльмены снова добродушно рассмеялись.
— Давай, рассказывай, — сказал прокурор, — как дела идут? Народное достояние расхищаем потихоньку? При содействии нашего дорогого товарища Бубенцова⁈
— Мы совсем немножко, — поддержал шутливый тон собравшихся я, — лес рубят — щепки летят.
— Ко мне уже несколько раз приходили из его конторы… — Прокурор кивнул на Николая Николаевича. — Менты приходили, одним словом, славные наши борцы с преступностью (Николай Николаевич поморщился) Хотят вашей крови!
— Нашей? — переспросил я.
— Ну да, — кивнул прокурор, — вашей, так сказать, банды. Или группировки. Чего там у вас? Говорят — зажрались! Пусть посидят на баланде немного!
— Это они зря… — неодобрительно покачал головой Николай Николаевич.
— Но я — кремень! — торжественно объявил прокурор. — Сразу говорю — это парень наш и трогать его нельзя! А все почему⁈ А все потому, что меня не раз и не два также сожрать хотели! А батя твой, Владимир Иванович, не дал! И были мы — товарищи! И остаемся! И будем, пока живы — всегда друг другу руку помощи, плечо…
— Ну, пошла писать губерния, — поморщился Николай Николаевич.
— Ладно, — сказал прокурор внезапно трезвым голосом. — Есть некоторые вопросы, которые нам нужно по-товарищески решить. Давай, Коля, излагай.
Я напрягся.
— Чего у вас там с уголовниками вышло? — спросил Николай Николаевич.
— Конфликтная ситуация, — сказал я, осторожно подбирая слова. — Директор завода должен три вагона водки людям, которые подключили уголовников. Мы сейчас пытаемся эту ситуацию урегулировать…
Прокурор перебил меня, громко и весело рассмеявшись.
— Ох, Степаныч, Степаныч… — протянул он. — Еще год назад областью руководил, а сейчас… три вагона водки…
— Мочить, небось, собрались Витю Гусара? — глядя мне в глаза спросил Николай Николаевич. — Только не ври. Вот по глазам вижу, что мочить собрались.
— Мы обсуждали, что можно сделать, — честно ответил я. — И решили до разговора с вами никаких действий не предпринимать.
Николай Николаевич кивнул.
— Вот это правильно, это по-деловому. В таких вопросах спешить — себе вредить. И вот что скажу — погодите пока. Замочить его сейчас — на его месте сразу десяток появится, и будут друг друга резать, портфели делить, выяснять, кто блатнее. Да и вашего брата-кооператора заодно.
— Это нам не нужно, — покачал головой прокурор.
— Гусар — мелочь, — продолжил Николай Николаевич. — Насекомое. Важно подвинуть тех, кто у нас в ментовке его прикрывает. Короче, газета твоя снова нужна. Понял?
— Понял, — сказал я. — Но, Николай Николаевич… Мы уже одного сотрудника газеты потеряли. Совсем молодой парень, студент. А толку никакого…
— Толк есть… — вполголоса сказал Николай Николаевич, разглядывая порезанный сыр, лежащий на блюдечке. — Замначальника управления последнее китайское предупреждение получил. Аж из Москвы. Еще один инцидент — и все. Проректором куда-нибудь в институт внутренних дел. Понял теперь? Вот нам и нужен еще один инцидент. Сделаешь?
— Постараюсь, — сказал я, представляя, как перепугается Борис Борисович. — Материал какой-то у вас имеется?
Николай Николаевич важно кивнул.
— А насчет этого Гусара ты не беспокойся, — сказал он. — На днях придет человек от меня. Нужно будет ему помочь чем он скажет. Финансово, ну и… вообще! Он этот вопрос решать будет. И решать так, как нам нужно.
— Сделаю, — сказал я решительно.
— Вот и прекрасно, — улыбнулся Николай Николаевич. — Тогда давай дальше. По поводу Бубенцова.
— А что по поводу Бубенцова? — не понял я.
— А то, — сказал прокурор, — что пора на заслуженный отдых нашему Григорию Степановичу.
— Есть такое мнение, — кивнул Николай Николаевич.
Я усмехнулся.
— Знаете, а Гусар совсем недавно мне то же самое говорил.
— Ну вот, — удовлетворенно сказал прокурор, разливая коньяк по рюмкам. — Хорошие идеи, они просто в воздухе витают. И сразу в несколько голов приходят.
— Да ты не тушуйся, — сказал Николай Николаевич, видя мою растерянность, — как работал там, так и будешь. А Степаныч не справляется… Подберем какого-нибудь нормального парня, энергичного, перспективного… Так, Леня?
— Так точно! — отозвался прокурор. — Степаныч все еще секретарем обкома себя считает, никак не перестроится. Он один в центре вселенной, а все остальные вращаются вокруг него.
Ого, подумал я. Похоже, что наш замечательный товарищ Бубенцов, сидя на серьезном ресурсе, совершено ничего не уделяет бывшим своим товарищам. И вот результат — товарищи недовольны.
— А, кстати, — вскинулся прокурор, — молодой человек, что это мне говорили, будто вы каких-то каких-то кандидатов на выборах поддерживаете? Прямо как на Западе! Правда или нет?
— Было дело, — кивнул я. — Решили поддержать нескольких честных людей на выборы в горсовет.
