Утро было такое же тоскливое, свинцово-серое, как и вчерашний день. Стражи выглядели утомленными. Клен сообщил нам, что здешняя почва ужасно твердая и совершенно мертвая. Отдыхать в «древесном облике» тут невозможно. Одно пока радует; отсутствие духов с кургана.
Быстро перекусив, тронулись в путь. Через час, полтора, мы достигли невысокого и длинного холма. Холм чем-то напоминал земляной вал. Когда мы на него поднялись, нашим взорам открылась широкая низина, со всех сторон огражденная такими же земляными валами.
Низина напоминала просторный и неглубокий котлован, защищенный со всех сторон. В котловане были домики, те самые, небрежно сложенные кучки камней и плит, что я видел с вершины холма и принял за входы в шахты. Я насчитал шесть «кучек».
— Тут живет серый народ, — пояснил нам Белодрев, — родственники Юппи. Живут они под землей, в норах. А над входом в нору ставят свои домики. Больше как знак, что место это занято.
— Но обычно серый народ так не живет. Он предпочитает соседство с вами, человеками. Здесь те, чьи жилища были по разным причинам разрушены. Так что человеков вряд ли они любят. Плюс еще воздействие пришельцев с кургана.
— Познакомимся поближе? — спросил Капитан.
Белодрев кивнул, в знак согласия.
Домики, или «кучки», были разбросаны по всему котловану, на приличном удалении друг от друга. Ближайшая «кучка» была буквально у нас под ногами. Оставалось только спуститься со склона, что мы и сделали.
Вблизи домик-кучка напоминал хаотическое нагромождение серых пористых плит, камней, досок, ветоши и пучков соломы. Мы остановились напротив предполагаемой двери. Скорее всего, дверью здесь служил покосившийся деревянный щит, с остатками неприятной багровой краски. Щит был отставлен в сторону, виднелся вход в нору.
Хозяина нигде не было видно. Только чувствовалось, что он где-то здесь. Чувствовалось по напряженной атмосфере, казалось, будто все здесь говорит нам: идите, чего встали, не трогайте нас, наша хата с краю. Очень скоро мы услышали раздраженное шипение, будто с нами заговорила обозленная чем-то кошка:
— И с-сдесь попы! И с-сюда добралис-сь!.. Нет-с, попов нам не надо!
— Это и есть серый народ? — спросил отец Иван.
— Они и есть, — ответил Пестрый.
— А откуда он знает, что я поп?
— Чует, — сказал я
— Видимо, жил при храме, — предположил Капитан, — а потом что-то выгнало. Вот и обида на попов.
— Что-то выгнало, уж не святая ли вода? — спросил я с инквизиторской ноткой в голосе. Мне вдруг ярко вспомнилось наше молитвенное противостояние одному известному колдуну. Странно, что вспомнилось. На холме у стражей, среди обилия впечатлений, даже недавняя жизнь, по приезду к отцу Ивану, почти не вспоминалась.
Я продолжил:
— А если святая вода, или церковная служба мешает, то какие же они серые, они темные тогда. Те же бесы. Может ниже иерархией, чем бесы с кургана, но те же.
— Не все так просто, — возразил Клен. — Серые не выносят большого присутствия человеков, хотя и тянутся к вашим домам. В этом у них противоречие. Поэтому они предпочитают больше уединенные жилища. И прямой свет они не выносят. Мягкую, что ли, теплоту любят… Не знаю, как правильно сказать… Полусвет, полумрак… Ну а когда их место проживания перестраивают, это для них катастрофа.
— А, догадываюсь, — сказал отец Иван. — Скорее, какой-нибудь храм был полу-действующим, или вовсе закрытым. Потом храм открыли, отремонтировали, повалили толпы народа и… Да. У нас таких серых почитают за бесов.
— И демонов лес-с-сных нам не надо, — продолжил серый кошачьим голосом. — С-с-слишком много от них пустых лживых обещаний и проблем. Нет. Никого не надо. Дайте с-спокойно жить. Не лезьте в нору.
— Чем же тебя попы обидели, братец? Почему прячешься? — спросил отец Иван.
— Попы в Мерс-седесах ес-сдят, а меня с-с чердака, с-сиротку, выперли.
— У меня нет Мерседеса. И вообще машины нет. Только велосипед.
— Ха-ха-ха, нет Мерс-седеса, так я и поверил!
Голос переместился под землю, но звучал по-прежнему отчетливо:
— Лицемеры. Мерс-седес-са нет, другая маш-шина ес-сть. И дом больш-шой, двухэтаж-ш-ный… Подайте на храм! Хе-хе! Лицемеры. Что-что, а капус-сту рубить вы вс-се умеете. Только мы с-снаем Боженьку, вс-се ос-стальные дураки. Только у нас-с любовь. А мы ее с-са деньги вам. Хе-хе. С-слышали и видели. Да, я с-с чердака вс-се видел. Любовь. А таких, как я, кушаете. А теперь вот демонов привел. Нас-с мучить…
Ишь ты, слова какие знает. Лицемеры. Мерседес… Умник, е-мое. — Таинственный серый с кошачьим голосом вызывал во мне все большое раздражение.
— Мы не демоны! — воскликнул Пестрый, — друг, не бойся, покажись. И мы дальше пойдем.
— Вот и с-ступайте дальше!
Голос переместился еще глубже под землю:
— Говорил мне дедушка, опас-сайс-ся лесных жителей. От них вс-се наши беды. А дедушка с-снал жис-снь… Явилис-сь. С-ступайте. Сейчас хозяева придут. Вам мало не покажетс-ся…
Голос ушел еще глубже и теперь звучал глухо и неотчетливо, пока не пропал совсем.
