Все произошло стремительно. Стражи повалили нас на землю, и тут же налетел мощный порыв ветра. Ветер был заполнен небольшими и очень неприятными тварями. Рассудок с трудом вмещал увиденное, но это было так — ветер состоял из мерзких, темно-серых, скользких тварей, отдаленно напоминающих нечто среднее между человеком и летучей мышью. Размерами ближе к мыши.
Твари вполне ощутимо цеплялись за нашу одежду, волосы. И издавали не то писк, не то свист. Это было непереносимо. В какой-то момент, я почувствовал, что схожу с ума. И тут отец Иван закричал страшным голосом:
— Да воскреснет Бог! Да расточаться враги Его![13]
Скользкий живой вихрь нечисти прорезали золотистые молнии. Окружившие нас полукругом стражи метали эти молнии прямо в нечисть. Вихрь дрогнул: страшно завизжал, закрутился и внезапно исчез. Распался на отдельных тварей, и те немедленно растворились в серых сумерках.
Ошеломленные, раздавленные только что пережитым ужасом, мы с трудом приходили в себя. Даже наш Капитан лишился дара речи. Зато стражи казались вполне спокойными, видимо с подобными тварями сталкивались не раз.
В полуметре от меня лежал золотистый прозрачный шарик. Я молча, без всяких мыслей, смотрел на него. Меня не покидало смутное ощущение, что где-то я этот предмет уже видел. И вдруг я вспомнил, вспомнил, где видел похожие шарики — у Отшельника на полке! Рядом с рыбками!
Удивительно, но воспоминание подействовало на меня как живая вода на мертвого. Я тут же вышел из оцепенения. Я будто пробудился после тяжелого, продолжительного беспамятства.
Осторожно взял шарик в руку. Он был теплый, и тускло светился. Я отдал его Белодреву.
— Это ваше?
— Да.
— А что это, если не секрет?
— Не секрет. Это… это нечто вроде нашего оружия. Можно сказать так… Только это совсем не то оружие, к которому привыкли вы, человеки. Оно управляется изнутри. Силой воли… да, приблизительно так. Оно не убивает. А как бы ломает волю противника. Временно пара-у… парали-у-зует.
— Парализует?
Страж кивнул головой.
— Интересно, — сказал отец Иван. — Мы видели такие шарики в доме Отшельника. Они лежали рядом с рыбками гномов.
— О, товарищ Отшельник большой коллекционер здешнего оружия. — Белодрев улыбнулся. — Итак, наше присутствие обнаружено. Только что, друзья-человеки, мы столкнулись с пришельцами… духами из кургана. Правда, духи самые рядовые. Ваши бы военные сказали — рядовые разведчики.
— И что теперь делать? — спросил Капитан.
— Ничего. Ночевать, а завтра утром, пораньше, двигаться дальше. Надо как можно быстрее покинуть Сумеречную землю. Дальше власть этих тварей слабеет.
— Жуткие твари, эти пришельцы с созвездия Скорпиона, — сказал Капитан, отряхивая штаны, — бесы, одним словом. Сущие бесы!
— Это точно, брат Капитан, — отец Иван, кряхтя и пошатываясь, поднялся. — Но мне удивительно еще и другое, насколько этот вихрь, по действию, по физике, по природе что ли, похож на тот вихрь, с которым нам с Димой довелось столкнуться раз.
Отец Иван посмотрел на меня:
— Помнишь нашу первую вылазку в Красный Кут? И того зловещего пастуха овец. Кажется, ты был прав, Дима. Связь с бесами очевидна. Разве что мы тогда самих бесов не видели. Но то понятно, то до Брамы было.
— Знаем мы вашего Пастуха, — сказал Брат. — Мы давно за ним наблюдаем. А он за нами. И за Капитаном. А теперь, наверное, и за всеми нами. Впрочем, сейчас его присутствие не ощущается.
— То есть, как, за вами, нами! — воскликнул Капитан. — Он что, как и я может проходить через Браму?!
— Может, — подтвердил Белодрев. — Но больше предпочитает ходить через Заячью Нору. А если уже идет через Браму, то выходит из Брамы совсем по-другому. И видит все не так, как ты. То, что для тебя свет, для него тьма, и наоборот.
— Но главное не в том. Он немножко, совсем чуть-чуть, по нашим меркам, владеет своей внутренней силой. Колдует, по-вашему. И сила эта у него для зла. С духами из кургана у него давние и прочные связи. Собственно через него и стал доступен для духов сам отец Василий. Правда, Пастух и сам о такой связи не подозревает. Духи тьмы не любят раскрывать свои карты.
— Ладно. Надеюсь, Пастух не будет нам вредить. Темнеет. Надо устраиваться на ночлег…
Стражи раскинули шатер темно-серого цвета. Шатер как будто бы появился из ниоткуда. И, появившись, тут же слился со стремительно сгущающимися сумерками.
Разжигать костер не стали. Поужинав в сухомятку, легли спать. Стражи решили спать в «древесном облике», по периметру шатра. То есть не столько спать, сколько нас сторожить. Стражи боялись возвращения бесов. Зато мы спали, как убитые.
Не помню ни одного сновидения. Только несколько раз, во сне, казалось, что кто-то пытается коснуться меня, дышит мне в лицо гнилым дыханием. А у меня даже нет сил, чтобы испугаться. Не то, что проснуться.
Я словно бы провалился во всеобволакивающее ничто. В замораживающую все чувства пустоту. Из которой, впрочем, благополучно «выплыл» на следующее утро.
