Хозяева, значит, главные бесы, — подумал я и тут же вспомнил облако, состоящее из мерзких тварей. Внутри похолодело, — вот, гадина кошачья, как бы не сдал нас своим хозяевам!
— Идемте, — сказал Белодрев. — Жалко, что не удалось вам показать серый народец… Бедные, больные создания. Сильно их пришельцы обработали.
— Да, клиника, — подтвердил я. — А про попов так говорил, будто он тут Московский комсомолец читает.
— Давайте все-таки пересечем их селение, — предложил Пестрый. — Может, кого увидим. Нам и так и так на ту сторону.
— Как бы духи с кургана не явились, — Клен беспокойно посмотрел на север.
— Если явятся, все равно далеко не уйдем. Идемте, — Белодрев махнул рукой.
— Ну вот, — сказал Капитан, — а Отшельник нам рассказывал, что вы не авантюрные существа.
Двинулись по дну котлована, к восточной гряде холмиков. Держа курс на следующий домик. Прошли где-то полпути, как откуда-то, из какой-то не то ямы, не то расщелины выскочила гибкая серая тень, и глумливо раскачиваясь, громко прошипела в нашу сторону:
— Идут с-с-служители лилипута. Идут с-служители лилипута…
— Вот он, серый, собственной персоной, — сказал Белодрев.
Серый напоминал большую кошку, размерами, приблизительно, с крупную рысь. Насколько он походил на Юппи, определить в сумерках было трудно.
— Почем нынче ваш-ш лилипут! — продолжал издеваться над нами серый. — Ваш-ш маленький распятый лилипут вас-с не с-спас-сет с-сдесь. Его нет, лжец-сы…
— Нет, это уже слишком, — сказал отец Иван и отвернулся. — Это совсем не смешно.
— Да он богохульствует! — воскликнул я. — Он называет Воскресшего лилипутом! Вы слышите?!
— Он болен, — возразил Капитан.
— Нет, он не только болен, он еще и заразен!
Меня охватила ярость. Вспомнилось, (и так ярко-ярко), как кидались на нас бесноватые, когда мы колдуну молитвенно противостояли. И тоже проклятия изрыгали.
— Из-за таких тварей! — закричал я, — что в этом мире, что в нашем — апостасия! Антихрист уже почти сел на святом престоле!
Не знаю, как у меня вырвалась последняя фраза, но после нее я быстро нагнулся, схватил камень и яростно запустил в серого. И не попал. В последний момент на моей руке повис Капитан, так что камень полетел далеко в сторону. Серый с визгом кинулся к домику.
— Дима, ты что! Это же безобидное создание!
— Узнаю борца с антихристом, — отец Иван ухмылялся в свою черную бороду.
— Но он богохульствовал, он оскорблял Бога! — воскликнул я.
— Он не оскорбил Кон-Аз-у…, — сказал Белодрев. — Как невозможно облить грязью Солнце, так и невозможно оскорбить Кон-Аз-у… Так что беспокоиться не о чем… Это действуют пришельцы с кургана, или это место. Это плохо. Нам надо уйти.
— Да, все верно, — я бессильно опустился на корточки, кружилась голова, — действительно, не знаю, как что-то нашло на меня. Эти проклятые сумерки, что ли действуют… не знаю.
— Дима, — отец Иван подмигнул мне, — все нормально, маленькое искушение. Идем.
Серый добежал до своего домика, и все так же истошно вопя, стал стучать в какую-то железяку. Пришлось стремительно покинуть котлован. Обойдя его, по северной стороне, двинулись прежним маршрутом. На юго-восток.
Привал сделали в полдень. Со стоном скинули свои рюкзаки, впрочем, давно уже пустые и легкие. Опять перекусили в сухомятку. Единственно, что радовало, это вода стражей. Ее было немного, каждый делал по паре глотков. Но и этого достаточно, чтобы оживить мысли и чувства.
Стражи заспорили о дальнейшем пути. Идти ли через Могильники, или взять южней, в сторону Брошенной дороги. Могильники, как я понял, находятся перед лесом. Тот неприветливый темно-серый туман, что я видел с вершины холма, он как раз над Могильниками.
Спорили в основном Пестрый и Брат. Брат предлагал рискнуть и двигаться напрямик. Так еще задолго до заката будем в Брошенном лесу. Пестрый заверял, что в Могильниках нас ждет верная гибель. Они кишмя кишат пришельцами с кургана. Это самое лучшее место сделать нам засаду. Поэтому надо идти на юг. В обход. На дорогу.
Брат возражал, говорил, что это не близко, почти к самому морю. Теряется много времени. Можем не успеть к отцу Василию…
— Могильники, — тихо сказал Капитан, — да-да, что-то я слышал о них. Место, где закапывались отходы Алексеевской скотобойни. Только скотобойня в Алексеевке уже лет десять как не работает. Еще я слышал, там уничтожали колхозных лошадей, колхоз развалился, не на что было их содержать.
— Верно, — подтвердил Клен (в споре между Пестрым и Братом он принимал то одну сторону, то вторую).
— Ямы были выкопаны, кровь и страдания обильно пролиты; духи тьмы просто не могли не облюбовать эти места. Да и человеки не только сюда косточки свозили. И лошадей сжигали. Убивали в могильниках и собак бродячих, а то и друг друга.
— Да, слышал, — подтвердил Капитан, — бандитские разборки… Плохие места. Проклятые.
— Может, лучше обойдем, — сказал я и зябко поежился, — к морю оно как-то приятнее, чем в эти могильники лезть.
— И я о том же, друг Дима! — воскликнул Пестрый. — Зачем ловить бурю?!
