Отсюда Марта сделала вывод: имей она дело только с отцом, ее замужество было бы делом нетрудным, но был еще этот несносный человек, сохранивший все феодальные понятия, всю прежнюю вражду — а с ним придется считаться, если дело зайдет далеко.
Каждый год незадолго до Рождества Жозеф де Сент-Мари (отец Марты) перебирался на пару месяцев в Экс, чтобы дочка повеселилась немного на городских празднествах. А господин Жан де Монбрен оставался в замке. Так что Марта, ожидая своего тет-а-тет с отцом, очень рассчитывала усмирить вражду к дому Венасков.
Так она и говорила Анри:
— Потерпим до зимы. Мы с отцом будем в Эксе, вы тоже туда приедете, а когда мы с ним останемся одни, быстро его уговорим — да и поженимся!
И молодые, влюбленные пуще прежнего, запаслись терпением в ожидании зимы.
В последний раз Марта с Анри виделись третьего дня, договорившись о новой встрече. В назначенный день и час Марта явилась на свидание, но нашла только эту загадочную записку.
Что же это за разлука? Что значили эти таинственные слова?
Марта в сотый раз перечитывала записку — и не могла понять ее настоящего смысла. Она поставила шандал на подоконник и все плакала и плакала. Плакала и ждала.
Спать в замке Монбрен ложились рано. В десять часов все уже были в постели, гасли все огни. Лишь Марта не ложилась иногда до полуночи: занималась каким-нибудь рукоделием, писала письма или читала, запершись у себя в комнате.
Итак, к десяти часам все в доме понемногу затихло. Слуги ушли ночевать на верхний этаж — и вот уж воцарилась полная тишина.
Марта утерла слезы, накинула на плечи накидку, потушила лампу и на цыпочках вышла.
Ни разу не оступившись, не наткнувшись ни на стул, ни на стенку, девушка выбралась на лестницу, спустилась вниз, прошла через прихожую и отворила дверцу, ведущую в парк. Огромный сторожевой пес, которого на ночь спускали с цепи, подбежал к ней, признал и стал лизать руки, ни разу даже не гавкнув.
Не помня себя от волнения, Марта скорым шагом сошла по аллеям спускавшегося амфитеатром парка и остановилась только перед калиткой, запертой на засов изнутри.
Тут у нее закружилась голова. Девушка засомневалась. В первый раз она решилась прийти на свидание среди ночи.
Но разве не благороднейшим из людей был для нее Анри?
Итак, Марта сделала усилие воли, потянула засов и отворила калитку. Ночь была темная, небо в тучах; по временам перепадало несколько капель дождя, а предгрозовой ветер гнал тучи по небу. Калитка отворилась, и перед Мартой явился темный силуэт.
Она отступила назад и чуть не вскрикнула.
— Марта, это я… — послышался ласковый шепот.
Барон Анри де Венаск подошел к дрожащей девушке и взял ее за руку.
Возле калитки стояла каменная скамья. Анри усадил на нее Марту, а сам остался стоять рядом.
Только тут к девушке вернулся дар речи.
— Анри, — проговорила она, — что вы делаете? Я вся извелась!..
— Марта, любимая моя! — ответил Анри де Венаск. — Я писал вам о разлуке — это правда. Я пришел попрощаться.
— Попрощаться?!
— Да, но не тревожьтесь: надеюсь, я прощаюсь не навеки. Я оставляю вас; надолго ли — не могу сказать заранее. На неделю, на месяц, на год? Я не знаю.
— Куда же вы едете? — воскликнула она, не в силах сдержать рыдание.
— Не могу вам этого сказать, драгоценная моя Марта: это вовсе не моя тайна.
— О, Господи!
— Марта, — продолжал Анри де Венаск, — клянусь вам прахом моей матери, клянусь честью дворянина, клянусь всем, что есть самого святого в мире, что я теперь повинуюсь самому настоятельному долгу и ничто человеческое не может поколебать моего решения. Марта, я люблю вас… кроме вас, у меня никогда никого не будет…
— Боже мой! — воскликнула Марта. — Если бы вы меня так любили, как говорите, — разве оставили бы теперь?
— Милое дитя! — ответил он. — Я должен исполнить священный долг. Какой? Когда-нибудь вы узнаете, но теперь не спрашивайте меня: я не могу этого сказать, не выдав секрета, который мне не принадлежит.
И сколько Марта ни просила, ни умоляла, сколько ни задавала ему вопросов — Анри де Венаск оставался непреклонен. Он мог бы единым словом рассеять ее опасения, но так ничего и не объяснил. Впрочем, о будущем он говорил так уверенно, что Марта в конце концов успокоила свою тревогу и в тяжкий миг разлуки вновь обрела силу в душе.
Когда забрезжил рассвет, барон Анри де Венаск крепко обнял возлюбленную, страстно поцеловал и, вскочив в седло, вскоре скрылся вдали.
Как раз в то утро паромщик Симон Барталэ увидел его на своем перевозе вместе с альпийским дилижансом и заметил, что молодой человек бледен и со следами слез на глазах.
Итак, Анри погнал скакуна по дороге в Бельрош и прибыл туда с рассветом.
Старая тетушка мадемуазель Урсула, надо полагать, знала то, что он не пожелал рассказать Марте. Почтенная старая дева была взволнована и всю ночь провела, пакуя чемоданы своему племяннику.
В полдень коляска Анри была заложена. Мадемуазель Урсула обняла его и сказала:
— Прощай, мой мальчик! Исполни свой долг, и да хранит нас Бог.
Когда молодой человек уехал, она расплакалась.
