– По-моему, больше всего его потрясло явно искреннее согласие Деклана и Роберта.
Изабель улыбнулась:
– Это задание открыло им глаза. До тех пор, по-моему, только твои родители, ты… и я… понимали, каким может быть Калеб на самом деле. Не думаю, что даже он сам до этого самого последнего приключения до конца сознавал, на что способен, знал свои сильные стороны.
Они поравнялись с комнатой за две двери до их комнаты. Изабель открыла дверь и заглянула внутрь. Ройд смотрел поверх их плеча.
Комнату заливал лунный свет, полосами падая на ковер и отбрасывая рассеянные серебристые лучи на спящего Дункана, который свернулся клубочком на большой кровати.
По-прежнему улыбаясь, она закрыла дверь:
– Твоя мать и Айона его утомили. Они брали его на Серпентайн кормить уток, и обе очень довольны тем, что он такой разговорчивый и забрасывал их вопросами.
Следом за ней Ройд вошел в их комнату.
– С тех пор как он покинул Абердин, он многое узнал.
«Как и я».
Одной из самых главных вещей, которые он понял, было то, что тайны между ними ничем хорошим не закончатся.
Изабель подошла к туалетному столу и начала вынимать шпильки из волос.
Ройд снял сюртук и жилет и принялся развязывать галстук.
– Помоги, пожалуйста, развязать ленты.
Ройд дернул галстук и покосился на нее. Положив руки на бедра, она стояла к нему спиной у туалетного стола. Поскольку он не отвечал, она обернулась.
Этот взгляд – наполовину знойная сирена, наполовину любопытная невинная девочка – будет притягивать его к себе до самой смерти! Он отшвырнул галстук прочь и подошел к ней.
Она снова смотрела вперед. Он взялся за ее ленты и дернул, не сводя с нее взгляда.
– Что такое? – Судя по ее тону, она прекрасно понимала, что в нем происходит… смятение.
Как обычно, она ждала – его поддразнивание было одним из немногих случаев, когда ее терпение казалось безграничным.
Он развязал последний шнурок, и ее платье сползло со стройной спины. Он коснулся ее ладонями; пальцы и ладони ощупывали шелковистую кожу. Он обнял ее за талию и привлек к себе.
В зеркале, поверх ее плеча, он увидел ее глаза.
Он хотел ей сказать, но оказалось трудно подобрать нужные слова.
– Мне кажется, как будто после восьми лет пустоты я только что тебя вернул, только успел снова краем глаза увидеть рай – по крайней мере, как я его себе представляю – и вот я уже снова с радостью, точнее, без всякой радости рискую тобой, и всем, что нас связывает, и всеми нашими надеждами на будущее. – Он положил подбородок ей на плечо; из-под ресниц он следил за ее отражением. – Понимаю, так надо – тебе нужно это сделать, и почему нужно, тоже понимаю, и все же… – Он закрыл глаза и едва заметно покачал головой.
Изабель услышала и то, чего он не сказал; она почувствовала в нем напряжение, напряжение во всем теле и в обнимающих ее руках.
Она высвободила руки из рукавов и повернулась к нему лицом, не высвобождаясь из объятий. Она пытливо смотрела на него и видела то, что он позволял ей увидеть в сгущающихся сумерках.
– Мы не должны… и не можем… ограничивать себя, не можем отворачиваться и не делать того, что нужно, если это необходимо. Мы всегда будем такими. Но теперь, когда мы оба это понимаем, – она склонила голову, по-прежнему не сводя с него взгляда, – может быть, у нас все получится лучше. По крайней мере, с опытом сложные периоды будут не такими… удручающими.
Ройд несколько секунд пытливо смотрел ей в лицо:
– Хочешь сказать, что нам нужно к этому привыкнуть?
Когда она кивнула, он вздохнул:
– Я давно знаю: в этом ты лучше меня.
Изабель рассмеялась и, привстав на цыпочки, коснулась губами его губ.
Ройд послушно склонил голову, но, прежде чем оба закрыли глаза, он прошептал:
– Только ради моего спокойствия сознайся – ты не просто соглашаешься, но и сама очень хочешь снова сыграть роль приманки.
Обхватив ладонями его лицо, она подняла на него глаза:
– Да, хочу. Ради пленников, которых мы освободили, и ради тех, которых мы не освободили. Ради всех, кто нам помогал, ради Кейт… да, я хочу этого и ради нас с тобой. Завтра мы в последний раз испытаем судьбу – нам нужно позволить ветру наполнить наши паруса и посмотреть, куда он нас унесет.
Ройд вздохнул и едва заметно кивнул.
Изабель улыбнулась и поцеловала его. Крепко сжимая его лицо ладонями, она прижалась к нему губами и поцеловала со всей страстью и решимостью, на которые была способна.
Хватит слов; пора переходить к делу.
Одежда была сброшена, они хватали друг друга руками, ласкали ладонями, губы делались горячими и влажными.
Наконец они добрались до постели – и она победила, поставив ему подножку и толкнув на спину на одеяло, а затем поспешно забравшись сверху и оседлав его…
Однако оказалось, что он украдкой заводит ее. Что он с самого начала хотел, чтобы она заняла такую позу, чтобы он видел ее и его руки могли обследовать каждый сантиметр ее кожи – ласкать, мучить, дразнить. Обладать.
