К станции пристыковались на соседних шлюзах, поближе к высоким кабинетам, и если с транспорта выбегали солдаты в полной боевой экипировке, организованно, строились повзводно в зале, примыкающем к шлюзу, то с челнока я сошёл в гордом одиночестве. По статусу, конечно, положено уже иметь помощника, адъютанта, но я пока обходился сам, не видя в его отсутствии никакого урона чести.
Подполковник Самохин оказался высоким статным офицером с едва заметной проседью в волосах и безобразным ожогом на лице, тянущимся от лба вниз куда-то под китель. Я лихо исполнил воинское приветствие, стараясь не пялиться на ожог, который всё равно притягивал взгляд будто магнитом.
— Здравия желаю, старлей, — произнёс подполковник.
Голос был синтезированным, воспроизводился с помощью импланта. Похоже, служба его изрядно помотала, и это невольно вызывало уважение.
— Господин полковник, приказом штаба сектора… — начал я, но Самохин остановил мой доклад жестом.
— Кратко. Обстановка, — сказал он.
— Станция усмирена, отдельные очаги сопротивления заблокированы и физически отрезаны от остальной станции, — доложил я. — Главари повстанцев арестованы.
Самохин кивнул, задумчиво потёр подбородок. Взгляд мой снова скользнул по его безобразному шраму.
— Плазма, — коротко объяснил он, заметив мой взгляд, который я тут же отвёл в сторону.
На секунду повисла тишина, затем армеец развернулся к своим людям и начал отдавать приказы, суть которых сводилась к контролю всех основных точек на станции. Реакторы, системы жизнеобеспечения, артиллерийская батарея, узел связи, диспетчерская. Ощущение было такое, словно он уже не в первый раз этим занимается, словно ему уже приходилось усмирять мятежные орбитальные станции.
— Где губернатор? — спросил он.
Я вдруг подумал, что Димитриевского всё-таки нужно было вытаскивать на эсминец первым же челноком.
— Арестован. Есть доказательства его причастности к мятежу, — сказал я.
Но вместо того, чтобы обрушиться на меня с критикой, как это сделал бы Кононенко, полковник просто кивнул.
— Не удивлён, — сказал Самохин.
Это давало шанс, что графа не придётся освобождать, всё-таки Самохин подчинялся другому командованию.
— Что-то ещё? — спросил подполковник. — Что мне нужно знать.
Я задумался на мгновение.
— Никак нет, господин полковник, — ответил я. — На станции более-менее порядок навели уже.
— Хорошая работа, старлей, — похвалил он.
— Служу Империи, — машинально ответил я, и он пожал мне руку на прощание.
Рукопожатие у Самохина оказалось крепким, пусть он и не старался сломать мне кости в руке, как некоторые.
Я вернулся на челнок, который снова был полон народа, усталые бойцы сдавали посты армейцам и возвращались на корабль. Когда челнок был готов отстыковаться от станции, меня снова вызвали Магомедов и Козлов.
— Господин старший лейтенант! Это вахтенный, лейтенант Магомедов! — затараторил он.
Голос звучал испуганно, нервно.
— Что у вас? Что стряслось? — спросил я.
— Э-э-э… Тут корабль! Нет, два! Три! Четыре корабля! Это туранцы!
Мне вспомнились слова того ублюдка, Гасанова, про то, что султан этого так не оставит. Похоже, это были не просто слова.
В системе всё тут же пришло в движение, началась суматоха. Я протиснулся в кабину пилота, заставляя ефрейтора Стыценко потесниться.
— Что за корабли? — я бешеным взглядом окинул мониторы и чуть не присвистнул от удивления.
Султан отправил сюда лучшее, что у него было. Линейный корабль «Барбаросс Хайреддин», тяжёлый крейсер «Тургут-реис», крейсер «Исмаил» и эсминец «Пирий». Наши крейсеры ещё не успели покинуть систему, но даже так у туранцев имелся ощутимый перевес. Один только линкор по огневой мощи превосходил всю нашу эскадру.
Я почувствовал, как по спине пробежала целая стая мурашек, а рубашка прилипла к коже.
— Так… Нам надо вернуться на «Гремящий», — пробормотал я.
Вот только в условиях космического боя это почти нереально, в бою корабль маневрирует на предельных скоростях, чтобы уклониться от вражеского огня, и подойти на челноке к шлюзу просто не получится физически. А если «Гремящий» остановится, чтобы забрать нас, то непременно получит залп из всех орудий туранской эскадры.
— Магомедов! Отводите корабль вплотную к станции! — приказал я.
Под прикрытием станционной батареи, может быть, и получится состыковаться. Ну или мы можем обогнуть станцию и укрыться позади неё, пока «Минерва», «Диана» и «Беспощадный» сдерживают натиск превосходящих сил противника. Туранцы появились чертовски не вовремя. Хотя могло быть и хуже. Например, они могли появиться после того, как «Минерва» и «Диана» покинули бы систему, и тогда нам бы тоже пришлось удирать.
Туранцы, похоже, не ожидали увидеть здесь целую эскадру, опешили на мгновение. Но ситуацию оценили верно, поняли, что находятся в большинстве, и тут же начали набирать скорость для атаки.
Ещё одним их преимуществом было то, что они зашли строем, а наши корабли держались по одиночке и теперь вынуждены были спешно идти на соединение друг с другом.
— Господин старший лейтенант, каперанг Миллер приказывает срочно идти к «Минерве»! — доложил второй помощник.
