Магомедов и Козлов покосились на меня, я не скрывал своего раздражения. Приди крейсер чуть раньше, может, и потерь было бы гораздо меньше. На крейсере должен быть не просто взвод охраны, а целая рота абордажников, десантников. С тяжёлым армейским вооружением.
Вскоре пришла и «Минерва». Тяжёлый крейсер во главе со знакомым уже капитаном Миллером. С ним тоже связались, рассказали, что помощь уже не требуется. Миллер, однако, отнёсся к этому гораздо спокойнее.
На краю системы теперь находилось целых три имперских корабля, граница была надёжно прикрыта от вторжения извне. Туранские транспорты, ожидавшие за пределами системы, скрылись в гиперпространстве, возвращаясь к себе домой, только «Гуверчин» остался пристыкованным к станции, фактически под арестом. Жизнь потихоньку налаживалась.
— Если кто ещё появится, докладывайте сразу, — попросил я. — Если крейсера уйдут, тоже доложите.
— Есть, господин старший лейтенант, — произнёс лейтенант Магомедов.
Я вышел из командирской рубки, но отправился не в свою каюту, а в медблок, проведать раненых. Это не входило в обязанности командира судна, но я чувствовал необходимость это сделать. Для меня каждый из них был героем, без исключения.
В медблоке серая от усталости старший мичман Фидлер в испачканном кровью белом халате преградила мне путь.
— Господин старший лейтенант, — произнесла она. — При всём уважении. Не надо сюда заходить.
Я на секунду опешил.
— Почему? — спросил я.
— Им нужен отдых. Зайдите лучше потом, — вздохнула начмед.
— Понял, не мешаю, — ответил я.
Всё-таки в медблоке находились тяжело раненые. Я решил сходить в жилой отсек, проведать тех, кто отделался царапинами и лёгкими ожогами. А ведь потом ещё предстоит хоронить павших, со всеми почестями.
— Сми-ирна! — заорал дежурный, завидев меня в дверях жилого отсека.
— Отставить! — рыкнул я. — Ты дурак или где? Какое смирно, тут раненые лежат!
— А-атстаить! — сконфуженно продублировал команду дежурный.
Жилой отсек «Гремящего», в котором обитали нижние чины, представлял собой достаточно тесное и многолюдное место, в отличие от офицерского отсека. Здесь вместо отдельных кают и кубриков были капсульные ячейки, в которых и отдыхали простые операторы. Ладно хоть у каждого имелась своя личная капсула и её не приходилось делить с кем-то ещё, как это было на морских кораблях в древние времена.
Дежурный сунулся ко мне с докладом, но я отогнал его красноречивым жестом, уставные ритуалы меня не интересовали. Вместо этого я попросил его проводить меня к раненым бойцам. Раненых постарались собрать вместе, поближе к выходу, и несколько из них попытались вскочить при моём появлении.
— Сидите-сидите, — произнёс я.
Вернулись по местам, начали переглядываться. Глаза у всех блестели, настроение определённо было боевым.
— Благодарю за службу, господа, — произнёс я.
— Служим Империи! — наперебой ответили они.
Я вдруг подумал, что если бы потребовалось, они пошли бы на станцию снова. Без всяких сомнений. И пока такие люди продолжают служить в космофлоте, Империя будет стоять непоколебимо.
— Империя вас не забудет, братцы. И я не забуду, — сказал я. — Списки на награждение уже сформированы. Не буду больше вас отвлекать, отдыхайте.
Пожал руки нескольким из них, перекинулся ещё парой слов, и только после этого отправился к себе.
Едва я зашёл в каюту и снял китель, как с мостика поступил вызов.
— Господин старший лейтенант! Из гипера вышел транспорт, наш, имперский! — доложил лейтенант Магомедов.
— Кто такой? Запроси цель прибытия, — сказал я.
— Это пехота! — ответил он.
— Сопроводи их к станции, — приказал я.
— Есть, рассчитываем манёвр! — ответил второй помощник.
Пехота долетела бы и самостоятельно, но мне хотелось, чтобы лейтенант Козлов увидел как можно больше во время своей подготовки.
Остальные наши корабли так и паслись на краю системы, крейсеры готовились уходить обратно, «Беспощадный» гонял челнок туда-сюда, тоже вытаскивая раненых. Транспорт с номером вместо названия пошёл на сближение со станцией.
Там же должен быть и новый комендант, которому предстоит разгребать авгиевы конюшни станции Зардоб, наводить порядок. Во всех смыслах. И мне надо сдать ему полномочия, как приказал вице-адмирал. Похоже, придётся вновь лично посетить станцию. Китель я надел снова.
Наш челнок как раз готовился к отстыковке, я подошёл к шлюзу как раз вовремя. Затурканный, уставший пилот, почти без передышки гонявший от станции к эсминцу и обратно, вяло меня поприветствовал.
— Ну как, есть места на следующий рейс или это в кассе надо спрашивать? — пошутил я.
Ефрейтор, обычно смешливый и весёлый, шутки не оценил, понуро кивнул в ответ.
— Располагайтесь, господин старший лейтенант, — сказал он.
В салоне пахло кровью и смертью. Кое-как замытые бурые пятна виднелись тут и там, раненых везли прямо так, взгромождая чуть ли не друг на дружку. Да, тут было не до смеха. Весь путь проделали в тягостном молчании.
