— Я тогда ещё только-только начинала. Подкатывали ко мне все до единого, у кого ни жёнок, ни подружек не случилось поблизости. Особенно жёнок! Это, знаешь, тоже обычай: примету отвести можно, если ты женат. Так вот иные, они, знаешь, в каждой деревне женятся.
Хасс фыркнула — так, видимо, неприятно ей было об этом даже думать!
— Ну, подкатывали да и получали, кто коленом, а кто и ножом. Кому и прикладом в зубы доставалось, но я-то всегда спала только с тем, кого сама выберу. Рыжий — хороший он был парень, ничего не скажу, но лез ко мне и руками, и ногами, и хайлом своим небритым. Не дала — как чувствовала, что не надо. Ночью встала по нужде — а он со своим кулаком общается. Таким вот я Рыжего и запомнила — шкурку гоняющим. Потому что ему минутка счастья, а назавтра напали на нас. Бой был что надо… И где теперь Рыжий?!
Ринальт не стал уточнять — где. И так было понятно: погиб в том бою Рыжий, а глупая необразованная женщина его небось любила, небось жалеет, что не легла с ним…
— А дала бы — и оба померли бы, — развеяла иллюзию принца Хасс.
— Но сейчас ведь боя никакого не будет, — сказал Ринальт. — Только смотр. И спать с тобой тоже никто пока не собирается.
Она взглянула исподлобья и ухмыльнулась.
— Точно? — спросила, словно насквозь его видела.
— Сама мне скажи, — не моргнув, ответил Ринальт.
Взгляд Хасс вдруг сделался тяжелее — можно было б из него отлить пули, так уж их набрался бы целый подсумок. Но она так и не ответила.
— Стало быть, — спросил Ринальт, — ты перед своим последним боем с кем-то любилась?
— Мне нужна какая-нибудь старая вещь, — сказала Хасс упрямо и мрачно, обходя неприятный ей вопрос. — И это не бабья блажь.
Принц закатил глаза и позвал служанок. По счастью, одна из них припрятала ремень от обмундирования наёмницы, раздобытого во время вылазки в харчевню — решила, что хороший кожаный пояс для чего-нибудь сгодится. В другой раз Ринальт бы за такое высек девчонку, но тут выдал ей на радостях целый золотой.
— Теперь идём? — спросил он и галантно протянул руку генералу Хасс.
Та не спеша затянула ремень. Всегда любивший тоненьких, с талией, которую, как говорится, можно обхватить пальцами, принц внезапно обрёл интерес к более прочным формам. Если смотреть на генерала сзади — то её фигура выглядела почти мужской: плечи шире бёдер, а спина очень крепкая и широкая. И всё-таки… когда она поворачивалась, чтобы увидеть позади какой-то одной ей ведомый изъян, ничего более женственного нельзя было и представить.
Видимо, именно это и заводило Ринальта. Необъяснимое соседство и непередаваемая гармония хищной силы и не побеждённой никакими невзгодами женственности.
— Глаза уронишь, — сказала Хасс, не глядя на принца, и тут же добавила куда более официально. — Пойдёмте, ваше высочество.
— Дамы вперёд, — молвил некромант.
— Неа, сперва принцы, потом некроманты, потом уже генералы. А дам тут нет. Я выучила твой урок, Мэор: на людях на вы, вежливо и с высочеством. А ты уж, будь другом — сделай хоть вид, что я не баба, а генерал. Иначе твоё-то войско небось обрадуется: бабе своей командовать дал.
— Но я сказал, что женюсь на тебе, — возразил Ринальт.
У него стали горячими уши. Он ощущал себя, словно мальчишка, которому сделали замечание при девочках. Что-то похожее бывало с ним при дворе, причём не так уж и давно — лет с пять назад.
— Женишься, когда мы всех победим и завоюем, — осклабилась проклятая баба. — А пока называй меня генералом. Я тебе никто, а ты мне наниматель. Иначе тебе победы не видать.
— Хорошо, — кивнул Ринальт. — Идём же, наконец, войско ждёт.
И уже садясь в седло, покосился на Хасс. Лошади не нравилось нести на себе неживую — она тревожилась и всё пыталась пойти боком.
— Напомните мне после парада, генерал Хасс, что я хотел сделать вам приятный сюрприз, — произнёс он.
— Идёт, — легко согласилась Хасс. — Напомню.
Бывшее поле боя показалось Линде похожим на ярмарочную площадь. С той лишь разницей, что народ здесь не слонялся туда-сюда, а был выстроен «заплатками». Прямоугольная заплатка тяжёлой кавалерии, узкий длинный клин лёгкой. Четыре пёстрых квадрата пехоты. Ярко-зелёные с коричневым мундиры артиллеристов. Чёрно-зелёный квадрат стрелков, наёмники-тельбийцы в бело-зелёной форме… Ненависть тут же принялась искать глазами знакомые лица. По беглому расчёту, их было никак не больше сотни, и постойте-ка… неужели ни одного из пятерых подонков не осталось в живых? Ну хорошо, а где другие? Полста человек, которыми она командовала — где они? Ринальт тронул Ненависть за плечо, и она вздрогнула.
— Надо подняться на помост. Они все должны пройти мимо, показать товар… то есть себя лицом. А потом выйдет вторая часть войска.
— Вторая? — Линда огляделась.
Если есть вторая часть войска, значит, среди них могут оказаться и ещё тельбийцы? Но где же они прячутся, неужели в лесу? Лес-то неблизко!
— Вторая. Но сначала первая половина должна отойти вон туда, поближе к крепостной стене. Они все предупреждены, а вот лошади могут и испугаться.