Глядя на плещущие под ногами волны, они болтали о всякой ерунде, тщательно избегая говорить темы того, что им грозит, когда вода все же доберется до них.
– Почему проклятые индейцы не накормили нас перед смертью, – ворчал Стеф. – Даже осужденным на смертную казнь положен последний ужин, не говоря уж о жертвах языческих божеств. Я так голоден, что съел бы целую корову.
– Вероятно, их бог призывает к экономии, – сказала Риччи. – Кормежка жертв – напрасная трата ресурсов.
– Что мы будем делать, когда выберемся отсюда? – спросил Берт.
– Лично я прочитаю сотню молитв, – ответил Стеф. – Пусть я уже четыре года не был в церкви… Да и последний раз я одолжил немного денег из кружки для пожертвований…
– Я имею в виду, попытаемся ли мы освободить наших матросов? Или вернемся на «Барракуду» без них?
– Не смотрите на меня, – бросил Стеф. – Я не привык играть в команде. Если вы дадите мне слово, я скажу: «балласт за борт», но у капитана должно быть другое мнение. Вопросы взаимовыручки и репутации должны волновать тебя, Риччи. Риччи?
«Я могла бы нырнуть и миновать вход под водой», – думала Риччи. – «Я могу обойтись без воздуха дольше, чем любой человек. Я могла бы убить туземцев, если они все еще караулят нас. Я могла бы войти в лагерь и освободить пленников. Завтра это будет сделать гораздо сложнее, даже если они доживут до рассвета. Это, несомненно, племя каннибалов, и они, отдав лучший кусок своему богу, поужинают нашими матросами».
– Риччи?
Она потрясла головой, собрала мысли в кучу и озвучила нечто, подобающее лидеру и разумному человеку:
– Завтра утром мы подкрадемся к их лагерю и выясним, есть ли возможность освободить наших товарищей.
«Если они еще будут живы. Потому что я не хочу рисковать, и идти туда одна».
Риччи не могла описать, чего она боится, но она чувствовала присутствие какой-то опасности поблизости. А после древнего храма и Затерянного города она научилась доверять своим предчувствиям.
Солнце заходило, погружая пещеру в полумрак. Офицеры замолчали и Риччи, сама того не замечая, задремала.
***
Она проснулась от того, что рука затекла или замерзли ноги – она не могла определить, какое из дискомфортных ощущений вырвало ее из сна.
Руку ей отлежал завалившийся на нее спящий Стеф, которого она тут же отпихнула с проклятиями. Ноги замерзли потому, что оказались в воде – та сильно поднялась за время их сна.
«Интересно, она еще поднимется?», – подумала Риччи, подтягивая ноги на их крошечный каменный сухой островок, больше похожий на гнездо, где трем таким птенцам было тесно.
Пещера погрузилась в темноту, и лишь маленький участок воды отражал звезды, которых, конечно же, не хватало для того, чтобы разглядеть что-то. Но Риччи видела идущую по воде рябь – отражения звезд колебались и дрожали. Она испытала новый приступ тревоги.
– У кого-нибудь есть зажигалка? – принялась она будить офицеров.
Стеф вытащил огниво из кармана.
– Не думал, что ты боишься темноты, – хмыкнул он. – Тем более, что пещера просторная, света от звезд немного есть, да и вода, кажется, перестала пребывать, а значит, мы точно не утонем.
Но тревога Риччи не утихла.
Стеф высек искру, и та отразилась в двух огромных нечеловеческих глазах, смотрящих на них из воды в нескольких метрах.
Риччи почувствовала, как волосы на всем теле у нее встают дыбом.
Огонек потух.
– Вы… вы видели? – шепотом произнесла она.
По движению рядом с собой Риччи поняла, что Берт кивнул. У нее в горле тоже пересохло.
Помимо глаз она разглядело нечто, напоминающее клюв, и щупальца. Риччи с уверенностью могла бы назвать это существо осьминогом, если бы не гигантский размер.
Он был похож на мифологических чудовищ, способных потопить корабль.
«Это не мой мир», – напомнила она себе. – «И я не могу сказать, что чего-то не существует потому, что я его раньше не видела. Таких осьминогов в наши сети не попадалось, но прямо сейчас я вижу его перед собой, так что он определенно существует».
– Эта тварь ест людей? – сдавленным голосом спросил Стеф.
– Осьминоги точно едят рыбу, – ответил ему Берт. – И вспомни скелет…
– Он так на нас смотрит, что, могу поспорить, он уже ел людей, – сказала Риччи.
Вместо ответа Стеф коротко вскрикнул.
Риччи не стала интересоваться причиной, потому что сама почувствовала, как ее ног касается нечто склизкое и похожее на очень плотное желе.
– Он обвивает нас щупальцами, – прокомментировал, хоть это и было излишне, Берт. – Сейчас он нас заглотит.
«И это будет смертельно для нас всех», – подумала Риччи. – «Моя регенерация не спасет от желудочного сока. Он будет переваривать меня снова и снова».
– Какое нужное уведомление, – пробормотал Стеф, судя по оживленной возне сбоку от Риччи, пытающийся отпихнуть щупальце от себя. – Вот бы твой меч сюда, Ри.
Она не стала заострять внимание на возмутительном сокращении.
– Что бы я сделала?
– Подожгла бы его, например!
– Тут нечему гореть! Осьминог не горюч!
– Тогда бы сделала что-нибудь другое! А теперь мы все умрем здесь! Я не смогу заставить дядю запихнуть свои слова обратно себе в глотку! Ты не станешь настоящей ведьмой! А Фареска так и не научится целоваться!
