«Пусть у меня и нет меча, но это не повод отчаиваться», – подумала Риччи. – «Я ведь и до этого была на кое-что способна».
– Зажги огонь снова, – потребовала она.
– Хочешь увидеть, как он тебя ест?
– Хочу сделать что-нибудь! Мне нужно его видеть!
К счастью, Стеф не спросил, что конкретно, снова высекая искры из огнива, потому что Риччи и сама не знала.
«Лилиас способна на сводящие с ума иллюзии, а я не могу справиться с осьминогом? Да я просто позор для всех Вернувшихся! Нет, я могу спалить город, я могу управлять погодой, и сейчас я тоже что-нибудь сотворю!»
Она смотрела в холодные глаза, гадая, действительно ли ярость заметна в них или это игра ее воображения.
– Убирайся отсюда! – выкрикнула Риччи от ярости и безысходности. – Убирайся прочь! Вон отсюда, тварь поганая!
Ей показалось, что кончики пальцев покалывает – видимо, от недостатка кровоснабжения. Чудовище не реагировало никак, и Риччи приготовилась сражаться до последнего: встать у осьминога поперек глотки или что там у него. Как вдруг стальная хватка щупалец, которая уже заставляла их задыхаться, внезапно ослабла, а затем и вовсе исчезла.
Когда Стеф отыскал выроненное от удивления огниво, и снова высек искру, они не обнаружили на поверхности не следа морского монстра.
– Он… ушел? – спросил Берт неуверенно, словно не верил своим глазам.
– Вопрос в том, не вернется ли он, – ответил Стеф.
– Думаешь, он ушел за столовыми приборами? – поинтересовалась Риччи слабым голосом.
– У тебя получилось! – воскликнули они оба.
– Как видите, – улыбнулась Риччи.
– Значит, ты сейчас свалишься без чувств? – спохватился Берт. – Подожди, ты можешь свалиться в воду.
– Это для меня не смертельно.
– Только опять неделю будешь лежать в постели с жаром. Сте… Томпсон, дай мне свой камзол, я ее укрою. Обопрись на меня.
– Может быть, я послужу для Ри матрасом, а ты одолжишь ей свою куртку?
– Твоя теплее. И длиннее.
Риччи не хотелось спать на самом деле. Из побочных эффектов сейчас ее настигла тошнота и головокружение, но принимать заботу своих друзей было так неожиданно приятно, что она не стала развеивать их заблуждения.
Только один вопрос беспокоил ее.
– Откуда ты знаешь, что Берт не умеет целоваться? – пробормотала Риччи, не открывая глаз. – Впрочем… пожалуй, не хочу этого знать.
Стоило ей, укрытой камзолом Стефа, устроить голову на плече Берта, как она тут же уснула так крепко, словно никакая опасность в мире не могла настигнуть ее сейчас.
***
Единственным, что она ощущала, когда розовые рассветные лучи, проникнув в пещеру, разбудили ее, был зверский голод. Неудивительно, ведь последним ее приемом пищи был наспех проглоченный обед на «Барракуде».
Вода ушла почти полностью, только кое-где на полу пещеры остались лужи неизвестной глубины. Пираты спустились с камней и отправились к выходу. Риччи пошла первой – на тот случай, если туземцы все еще караулят их.
Побережье пустовало.
– Похоже, они уверены в том, что никому не выбираться из пасти Рыбьего бога живым, – заметила Риччи.
– Что мы будем делать теперь? – спросил Берт. – Отправимся собирать костер? Или попытаемся спасти команду?
– Мое мнение, – вставил Стеф, – что надо сосредоточится на том, чтобы живыми добраться до судна и выбраться с острова.
– Мы должны хотя бы попытаться…
– Наши попытки приведут только к нашей новой поимке! Мы не прошвырнем под носом у этих дикарей незамеченными? У них слух и зрение, как у зверей!
– Берт прав, – сказала Риччи. – Мы не можем просто взять и оставить у них четверть нашей команды. И мой меч.
Она постаралась не акцентировать внимание на нем. Словно и не согласилась бы отдать половину экипажа «Барракуды» в обмен на свой волшебный клинок. Но офицеры знали ее достаточно хорошо, чтобы понять.
– Каков наш план? – спросил Стеф, больше не настаивая на бегстве. – Если ты и без меча сможешь поджечь деревню, это сыграет нам на руку. Туземцы, наверняка, жутко боятся огня, и бросят деревню, не пытаясь его потушить.
У Бехельфа бы получилось, но на свои силы Риччи не могла рассчитывать хоть уверенностью.
– Та ведь понимаешь, что капитан не сможет после этого ее потушить? – напомнил Берт.
Чем отмел план Стефа, но Риччи уже составила собственный.
– Мы не будем подкрадываться и прятаться, – сказала она. – Мы войдем прямо в деревню. И там я объявлю себя воплощением Рыбьего бога. Кстати, кажется, я поняла, почему его так называют. Просто в их языке нет отдельных слов «осьминог», «рыба», «кальмар», «моллюск» и прочих.
– Ты хочешь объявить себя богом? – уточнил Стеф. – По-моему, такой план срабатывает только в рассказах краснобаев, которые и не такое поведают за кружку браги.
– У меня есть преимущество. Ведь я – ведьма.
– Я не самый верующий и праведный человек, – произнес Берт. – Но не стоит ли использовать этот случай и уничтожить отвратительный местный культ?
– Я не зря намерена объявить себя «воплощением», а не «победителем» их бога. Для последнего мне понадобилась бы голова этого осьминога… Ну, или что там у осьминога за голову.
– Но это означает, что они и дальше будут скармливать ему людей!
