Риччи нашла взглядом Томпсона, торчавшего на палубе вместе со всеми и выглядевшего так же невозмутимо и самодовольно, как всегда.
Команда предвкушала увольнительную. Даже Риччи, не ощущая зова ни кабака, ни борделя, невольно заражалась общим настроением.
«Что ни говори, здорово, когда земля не качается у тебя под ногами», – думала она, глядя на приближающийся остров.
Но еще больше ей хотелось увидеть, как борт «Ночи» покидают некоторые личности.
– На берег никто не идет, – объявила Уайтсноу, появляясь на палубе в накрахмаленной до хруста рубашке и мундире с сияющими на солнце пуговицами. – Пока я не улажу всех дел с губернатором, – добавила она.
Никто даже не попытался возразить капитану. Кроме Томпсона, который заявил:
– Но мне нужно…
– Потом купишь себе папильотки. Ни шагу с корабля, всем ясно? – грозным ясным взглядом она обвела взглядом толпу матросов.
Риччи кивнула, сглотнув.
– Вы идете со мной, мисс Рейнер, – распорядилась Уайтсноу. – Оденься прилично. Настолько, насколько можешь.
Риччи, которой меньше всего хотелось присутствовать на приеме у губернатора, уныло кивнула.
***
Юлиана О’Брайт быстрыми шагами пересекла бульвар Валлери-Роуд, чувствуя себя забравшимся во дворец вором.
Ее лицо временами складывалось в истеричную гримасу, а шаги замедлялись, словно она слепла, но слез не выступало, и Юлиана шла дальше.
Люди обходили ее, бросая неодобрительные взгляды на девушку с окаменевшим лицом, нетвердой походкой бредущую по бульвару. Испачканное платье и выбивающиеся из-под косынки ярко-рыжие волосы довершали нереспектабельный вид.
Юлиана твердо вознамерилась попасть на прием к губернатору Сэлдону. Хотя ее матери уже ничто не могло помочь, Юлиане хотелось еще хотя бы раз взглянуть ему в глаза.
***
Чарльз Сэлдон читал почту, подавляя зевоту. Кредиторы донимали его. В посланиях из Лондона привычно ругали за нерадивость в борьбе с пиратами – больше для отвода глаз Мадридского двора.
Он взял заинтересовавшее его письмо и перечел еще раз. Между глаз залегла озабоченная морщинка. Испанцы требовали возмещения ущерба, причиненного им шхуной «Ночь», приписанной к Сент-Джонсу.
Губернатор Картахены заявил, что за голову капитана «Ночи» назначили награду – двадцать тысяч эспанольских реалов. Сумма вознаграждения говорила о том, что Уайтсноу отличилась.
К капитану Мэри-Энн, как ее прозвали в городе, Сэлдон питал чувства, выходящие за границы отношений между капитаном и колониальным губернатором, но предложенная сумма заставляла задуматься.
Сэлдон вытащил из стоящей на столе шкатулки сигару – с прибытием в Новый Свет курение стало его очередной эффектной и дорогостоящей привычкой.
В кабинет вошел его помощник и обявил:
– «Ночь» вошла в порт.
– Отличная новость, – пробормотал Сэлдон, лишившийся времени на раздумья и подготовку.
***
– Почему вы никого не отпустили на берег? – спросила Риччи, набравшись смелости. – Ведь это же ваш порт приписки.
– На этот раз их карманы не набиты золотом, так что на берегу им искать нечего, кроме неприятностей, – ответила Уайтсноу, хотя Риччи почти не ожидала иного ответа, кроме «Заткнись». – И, что много хуже, у меня нет денег, чтобы заплатить всем бюрократическим пиявкам.
– Но тогда зачем мы сюда вернулись?
– Я договорюсь с губернатором. Он часто помогал мне раньше, и сейчас, думаю, не откажет.
Риччи разом вспомнила все ходившие по кораблю слухи о взаимоотношениях Уайтсноу и губернатора, и потеряла дар речи, сильно покраснев. Больше она не решилась задать ни одного вопроса.
Дворец – иного слова для описания этого трехэтажного здания Риччи не могла подобрать – возвышался над остальным городом, стоя на холме. Его окружала кованая ограда, в воротах стояли два охранника с пиками в начищенных до блеска доспехах.
Один из них толкнул почти им под ноги девушку в темно-зеленом платье. Она приземлилась в пыль, но не закричала и не сделала попытки подняться.
Уайтсноу протянула ей руку, но девушка лишь блеснула на нее из-под черной шляпки невероятно зелеными глазами и сама поднялась на ноги.
– Идите лучше домой, мисс, – посоветовала Уайтсноу.
– У меня нет больше дома, – ответила та. – Но спасибо за совет, капитан Мэри-Энн. Надеюсь, вам повезет больше, чем моей несчастной матери.
Уайтсноу проводила ее взглядом, удаляющуюся с гордо вскинутой головой.
– Дочь Сэлдона, сразу видно, – произнесла она. – Пошла в отца.
– Я слышала, губернатор женат, – только и сказала Риччи.
– Да, – кивнула Уайтсноу. – И в браке у него тоже есть дочь, но когда и кому это мешало?
– Вам назначено? – спросил ее солдат.
– Мне назначено в любое время, – ответила она с достоинством, – Объявите, что пришла капитан Уайтсноу.
***
В губернаторском саду росли розы и еще множество растений и цветов, которые Риччи видела впервые. Он просто поражал воображение.
