– Мы видели лодки, – вспомнил Мэл. – Обзаведемся одной?
– Хорошая идея, – согласилась Риччи. – Вот только нам нужно на западное побережье.
– Ты уверена? – спросил Стеф.
– Меч указывает туда. В прошлый раз он оказался прав.
Старший помощник не выглядел убежденным, но кивнул.
– И нас будут искать, – продолжила она. – Нам так просто не забудут тот пожар. Но пешеходы привлекают внимание, особенно ночью, так что нам придется достать машину, – закончила мысль Риччи. – И мне придется снова сесть за руль, – она содрогнулась от перспективы, но сделала вид, что это всего лишь мурашки от свежего вечернего бриза. – Машин слишком много, чтобы стражники смогли проверить все.
– Ты мыслишь как настоящий преступник, – сказал Стеф, странно улыбаясь.
– Я пират, – напомнила Риччи. – Мы все пираты.
– Но ты и до этого шла по скользкой дорожке?
Риччи рассмеялась.
– До того, как очнулась на острове, я была непримечательной и вполне законопослушной стандартной человеческой единицей в моем мире.
– Сложно представить, – заметил Стеф.
Она вдруг подумала, что они могли бы остаться в этом мире. Не так уж сложно пользоваться холодильниками и телефонами, также как и раздобыть поддельные документы. На свете полно работы, для выполнения которой не требуется больших знаний. Придется лишь периодически переезжать, чтобы не примелькаться.
«Тебе не терпится вернуться к серому однообразному существованию, что ты вела до смерти?» – едко поинтересовался внутренний голос.
Риччи как будто окатили холодной водой.
«Я ничего не достигну, если забьюсь в дыру и закрою глаза», – сказала она себе. – «Я должна идти дальше, чтобы выяснить, что со мной случилось. Что вообще произошло с миром».
В своем желании она была уверена, но вот ее друзья – не лучше ли им остаться в каком-нибудь милом городке, в уютном домике с белыми стенами, красной крышей и клумбой под окнами, чем идти в новые миры, которые могут оказаться еще опаснее Феррополиса?
– Так много машин в городе, – прервал ее мысли Стеф. – И стоят они повсюду без присмотра. Надо только выбрать…
– Увести машину не то, что лошадь, – прервала его Риччи. – Без ключей на ней не уехать.
– Совсем? – уточнил Стеф. – Чтобы открыть замок, не обязателен ключ.
В фильмах это выглядело так просто. Но лежало далеко за пределами их способностей.
– Не тебе справиться с этим замком, – покачала она головой. – И не мне.
– Тогда застанем владельца врасплох и завладеем ключами, – предложил Стеф.
– У участка нам невероятно повезло, – снова возразила Риччи. – Едва ли мы встретим еще одного такого рассеянного идиота.
– Не надо так плохо говорить о человеке, спасшем наши жизни, –улыбнулся Стеф. – Опыт подсказывает мне, что рассеянные идиоты встречаются часто.
Однако телефонная будка попалась им раньше.
***
– Ты держишься куда лучше, чем обычно, – сказал негромко Стеф, когда она закончила разговор по телефону. Предварительно кратко обрисовав команде суть этой «магии».
– Сама удивлена, – ответила Риччи. – Кажется, пройдя Туманное море, я стала сильнее.
– Пройдя Туманное море и убив Огаста Таммера, – добавил Стеф. – Не хочу ни на что намекать, но тебе не кажется, что новые силы и способности у тебя появляются после того, как кто-то из своего племени умрет от твоей руки?
Риччи знала точно – каждый раз, когда она убивает Вернувшегося, что-то от них переходит к ней. Но обсуждать эту тему ей не хотелось.
– Поговорим об этом потом, – малодушно вытребовала она себе отсрочку. – Мне нужно слишком много рассказать вам об этом мире.
Стеф не мог отрицать, что это гораздо насущнее.
Лекцию Риччи начала с объяснения о том, что такое «Конституция» и «демократия» – потому что Берт спросил о том, кто правит колониями сейчас и пришлось объяснять, что колоний больше нет. Но хотя она выросла среди нового строя, ей было сложно подобрать слова. В конце концов, она не учила право и не читала греческих философов.
– Всеобщая свобода, – попыталась объяснить она. – Власть принадлежит народу. По крайней мере, в теории.
– А на деле? – спросил Стеф.
– Как все красивые теории, – признала Риччи. В политике она тоже не слишком разбиралась. – Хорошо уже то, что мнение народа учитывают.
– И раньше учитывали, – вставил Мэл.
– Когда народ брался за вилы и топоры, – дополнил Берт.
– Теперь стараются не доводить до такого. Кстати, говоря «народ», я имею в виду не только белых и богатых.
– Значит, они разрешили неграм ходить по улицам и голосовать, – фыркнул Стеф. – Сколько понадобилось лет, чтобы добиться того, что было в Тортуге?
– Негров выбирают в парламент? – спросил Мэл.
– Возможно, – Риччи пожала плечами. – Им точно не запрещено. Хотя и сложно выиграть. И не называйте только их «неграми» или «черными», – спохватилась она. – Иначе получите штраф. Или в морду.
– Эй, разве это не свободная страна? – возмутился Стеф. – Почему я не могу называть их так, как мне хочется?!
– Потому что они не хотят это слышать. А твоя свобода заканчивается там, где начинается свобода других. В этом мире достаточно ограничений и правил. Даже насчет одежды…
