– Вы же не собираетесь улизнуть с ними? – уточнил Стеф настороженно.
– Я собираюсь поговорить с Айришем, – сказала Риччи. – И я не знаю, чем наш разговор окончится.
Томпсон понимающе кивнул.
– Думаю, все закончится хорошо, – преувеличенно уверенно продолжила Риччи. – Тогда мы просто вернемся в город и положим сокровища в общую кучу.
– Но до этого некоторым картам лучше побыть в рукаве, – закончил Стеф. – А сокровищам – в джунглях.
***
Юлиана и Берт привели ее в большую церковь на окраине города с большим садом, разбитым возле нее. Внутри царили запустенье и разруха: все служители разбежались и попрятались, иконы были сорваны со стен и брошены на пол без окладов, подсвечники и церковная утварь отсутствовали вовсе – нетрудно было догадаться, где все это теперь находится.
Берт смотрел в пол и глубоко дышал. Происходящее являлось для него святотатством, в отличие от Юлианы, принадлежащей к другой конфессии, или атеистки Риччи, и он имел к нему прямое отношение.
У алтаря Юлиана нажала какую-то неприметную кнопку, после чего Берт сдвинуть с места панель в стене. За ней оказалась узкая винтовая лестница, ведущая в темное с низким потолком и застоялым воздухом помещение под алтарем, где стояли, заполняя большую часть свободного места, два больших кованых сундука.
Риччи подняла фонарь и через неплотно закрытую крышку увидела манящий блеск золота.
– Лучший комплект церковной утвари, – сказал Берт, стоя на нижних ступеньках. – Церковная касса. И, вероятно, личные сбережения настоятеля.
– Там около четверти миллиона реалов, – сказала Юлиана сверху. – Но за драгоценные камни нам дадут гораздо меньше, так что мы за все это получим не больше ста двадцати, в лучшем случае ста пятидесяти тысяч.
– Надо перегрузить все это в мешки и поднять наверх, – сказала Риччи. – И до рассвета выбраться из города.
– Но у нас еще нет ни мулов, ни людей, – возразил Берт.
– Нам надо выбраться из города до рассвета, – повторила Риччи. – Иначе мы останемся здесь навсегда.
– Вы думаете, Айриш не простит нам того, что мы о них умолчали? – ахнула Юлиана.
– Он о них еще не знает. Вопрос в том, простит ли он то, что я сделала с его людьми, которые охраняли вас, и что до этого я сделала с Бехельфом, который это затеял.
– Зачем он нас похитил? – спросил Берт.
– Чтобы заставить меня придти в то место, где никто не помешал бы нам сразиться.
– Зачем ему драться с тобой?
– Как я и сказала в Тортуге, только один из нас вернется с перешейка живым, – ответила Риччи. – И это оказалась я.
– Я слышала, что Бехельф был Вернувшимся, – заметила Юлиана.
– От кого?
– Просто пираты болтали. Выходит, они врали?
– Нет, он действительно был Вернувшимся.
– Тогда как вам удалось его убить? – спросил Берт.
– Я добыла волшебный меч. И это долгая история, а у нас мало времени. Надо найти что-то, похожее на мешки. Юли, я видела наверху какую-то ткань, принеси ее.
– Это церковное… – начал Берт. – А, уже неважно… – махнул он рукой.
***
– Отлично выглядите, капитан Рейнер, – произнес Эмилиу, встретивший ее в губернаторском доме.
– Спасибо, – кисло поблагодарила его Риччи.
Ее волосы почти приобрели свой настоящий цвет и утратили жесткость, так что они больше не торчали, словно иглы дикобраза, а висели пыльными сосульками. Вся она была в крови и грязи, на ее щеке осталась отметина от пули Бехельфа – навсегда, вероятно.
Она успела только добраться до дома и переодеться. Теперь на ней была форма испанского кавалериста со споротыми знаками отличия и новенькие ножны. Не считая нового меча.
– Капитан ждет вас наверху, – с легкой улыбкой сообщил Эмилиу.
– Тогда не буду заставлять его ждать, – так же учтиво ответила Риччи.
Мэл ошибался, сообщив, что Айриш недоволен ее исчезновением. Айриш был в ярости.
Отчасти его негодование объяснялось видневшимися повсюду последствиями ожесточенной стычки. Сначала Риччи решила, что испанцы подняли восстание, но на пути от ворот до губернаторского дворца она не увидела ни одного мертвого испанца. Все тела, встретившиеся ей по дороге, принадлежали пиратам или индейцам. Айриш подтвердил ее догадку первым же криком.
– Эти раскрашенные свиньи лишились остатков ума и совести, а где в это время прохлаждалась ты?! Когда моих людей убивали на улицах, как собак?!
Риччи оставила при себе мысли о том, что мертвых индейцев она видела больше, чем мертвых флибустьеров, и о том, что еще неизвестно, кто спровоцировал конфликт.
Она понадеялась, что Уа сумела добраться до своего племени.
– А потом они взяли и убрались из города! – продолжал обвиняющие вопли Айриш. – Что если испанцы решат напасть на нас теперь?! А мы еще не собрали и половину золота, на которое мы с де Льи рассчитывали! И как мы теперь вывезем его к морю? Кто должен был заняться погрузкой?
Риччи молчала, не оправдываясь. Не потому, что ей нечего было сказать. Ей надоело оправдываться.
Но она не хотела начинать ссору, и потому старалась подавить рвущиеся изнутри резкие слова, копившиеся, словно лава в просыпающемся вулкане.
