— В таком случае, изложите его.
— Оно, так сказать, интимного свойства. Хотя правильнее будет сказать — семейного.
— Вы считаете, что оно может меня касаться?
— Видите ли, Предводитель, я уже довольно долго вдовец.
— Примите мои искренние сочувствия.
— Благодарю вас. Но ведь и мать Наследника, если не ошибаюсь, официально ни с кем не связана узами брака?
— Ну и… Постойте. Ах, вы имеете в виду…
— Почему бы и нет? Я не вижу никаких препятствий. Одни лишь выгоды. Для нее, для меня, Наследника, Ассарта… и прежде всего — для вас, разумеется!
— Гм. Гм… А ведь и в самом деле — остроумный ход.
— Я рад, Предводитель, что моя идея вам нравится.
— Да, но… Ах, дьявол…
— В чем дело? Вы увидели какие-то препятствия?
— Н-ну… Не препятствие, нет, но некоторое неудобство. Видите ли, я обещал ее руку достойному человеку…
— Надеюсь, не более достойному, чем я?
— Это генерал Ги Ор. Мой командующий войсками.
— Да, я понимаю, — согласился Великий Донк после паузы. — Сейчас он вам будет просто необходим — даже при полном содействии с моей стороны. Но ведь… после вашей победы в нем уже не будет такой потребности? К тому же, как вам, наверное, известно, победоносные генералы после войны становятся крайне опасными. Они начинают слишком переоценивать свою личность, да еще и народ их любит…
— М-м?
— Я имею в виду, Предводитель, что нет никакой необходимости объявлять все заранее, вам не кажется?
— Нет. Разумеется, нет. Знаете, Великий донк, — я скорее всего согласился бы на ваше предложение — если бы… если бы не мое слово. Я привык выполнять данные обещания.
— Какое это имеет значение?
— Политика важнее, хотите вы сказать?
— Разве вы думаете иначе?
— Нет, но все же… Знаете что? Я, пожалуй, еще подумаю. И не исключено, что соглашусь с вашим предложением. Однако еще лучше будет — окончательно решить вопрос после нашей победы.
— Вполне разумное суждение, — ответил донк перед тем, как раскланяться и удалиться.
— Это не продлится чрезмерно. Кстати, если говорить о генерале, Великий донк, — проговорил Охранитель вслед Плонту, — то пусть он вас не волнует. Как только он сыграет свою роль, им займутся профессионалы. Их у меня, уверяю вас, достаточно.
— В этом я не сомневаюсь. И заранее благодарю вас.
На этом они и расстались.
Великий донк Плонтский был слишком опытным политиком, чтобы не понять, чего в действительности хотел Предводитель. Кроме того, он с детства помнил, что не следует откладывать на завтра то, что можно получить сегодня.
Донк Намир знал, что в его распоряжении имеется полчаса, при крайней надобности — никак не более часа: запоздание могло грозить нежелательными последствиями — главным образом в Жилище Власти, но и здесь тоже. Тут, в гнезде если уже и не совсем врагов, то, во всяком случае, еще и не вполне друзей, он никак не мог чувствовать себя совершенно уверенным. И поэтому сразу же перешел к делу.
Вместо того, чтобы сразу же присоединиться к ожидавшей его во дворе группе, Великий донк вновь направился к Лезе для серьезного разговора. Он уповал на то, что Охранитель не располагает необходимой для прослушивания аппаратурой. То не были беспочвенные надежды: многоопытный человек, он уже успел составить достаточно близкое к истине представление о техническом уровне собранного на развалинах войска.
— Великая Мать, — сказал он тоном, в котором почтительность слышалась рядом с непреклонной волей. — Прошу поверить: отныне я всей душой и всем телом предан вам и Наследнику, чьи права безоговорочно признаю. Хотите ли вы, чтобы он занял свое место на вершине Власти в самое ближайшее время?
Она не удивилась; напротив, сказанное восприняла как должное. И ответила лишь:
— Предводитель Армад обещал мне это.
— Предводитель Армад, — сказал Плонт (негромко, раздельно, доверительно), — разумеется, заслуживает всяческого уважения. Однако не следует забывать и того, что он — не ассарит, он пришелец, преследующий свои собственные интересы, нам не известные и, возможно, даже непостижимые. Поэтому в определенное мгновение он может решить, что поддерживать вас далее ему не следует, просто больше не нужно. Не кажется ли вам, что находиться в полной зависимости от него — слишком опасно? Вы ведь — не военная сила, для штурма стен вы ему не нужны. А вот для вас, а еще более — для Наследника пребывать в зоне возможных военных действий было бы непростительным легкомыслием.
— У меня сейчас просто нет иного выхода, донк Плонт.
Он не обиделся на то, что она опустила слово «Великий»: только так и следовало говорить стоящему выше — если только это не был формальный разговор при публике. И продолжал развивать свои мысли:
— Кроме того, не кажется ли вам, что Властелин должен с самых первых дней своего существования видеть вокруг себя соответствующую его положению обстановку и ощущать то отношение к себе, какого он заслуживает по своему положению?
Она вздохнула, как бы досадуя на его непонятливость:
— Я ведь уже объяснила вам…
Плонт не нарушил этикета, не стал прерывать ее; он лишь поднял брови — но так выразительно, что она не стала договаривать сама. И тогда он сказал:
