Доверенный, раскрывший было рот, чтобы согласиться — а может быть, напротив, совершенно не согласиться с генералом, отключился от действительности, так и не сомкнув губ. Охрана уснула одновременно с ним. Но никто не изменил позы, не опустился на пол, не захрапел — спали стоя, в тех позах, в каких застала их неожиданная и ничем вроде бы не объяснимая команда. Спали, даже не закрыв глаз — просто взгляды их более ничего не выражали; так смотрят посмертные маски. Дышали медленно и беззвучно. Со стороны любому показалось бы, что люди по-прежнему исправно несут службу.
Новый посетитель даже не посмотрел в их сторону. Он приблизился к генералу Ги Ору и остановился на расстоянии шага от него.
— Решение? — спросил он.
— На девяносто процентов — быстрый приступ.
— Плонт?
— Вероятно, договорятся. Что нам советуют?
— Мне — внимательно оглядеться внизу. И если там действительно зашевелились сверх нормального — гасить костер. Способ — по усмотрению. Твое мнение?
— Тут много внезапных ситуаций. Есть неясности. Но все же — комбинация «Здравствуй, мама!». Самое надежное.
Пришедший кивнул:
— Я решил так же. Команда: посольству со старцем — выехать. На борту: полная готовность. Взять с собой оригиналы.
— Обоих?
— Нет, всех троих. Третьим заняться немедленно. Тебе: остаться в стороне.
— Кто же возьмет третьего?
— Любовник и пилот. Он уже на исходной. Получил средства для уплаты — был тут, и я ему выдал все, что еще уцелело от… — он с усмешкой покосился на витрины, — оригиналов.
— А ты сам?
— Остаюсь на месте. Придется только сходить вниз. До упора.
— Страшновато, а?
— Не без того. Но иначе нельзя. Как только вернусь — запущу все команды.
— Я — тоже на месте?
— Ты тоже. Запускаешь слух о выходе Яширы — дальше все по раскладке.
— Сложно, но осуществимо. Будешь докладывать — привет.
— Непременно.
— Слушай… А если не вернешься? Кто запустит команды?
— Как всегда — ты. Но я вернусь.
Сказав это, одинокий посетитель повернулся и через несколько секунд скрылся за той же дверью, из которой и появился в Сокровищнице.
Генерал же, когда дверь еще не успела затвориться за вышедшим, скомандовал:
— Все — проснулись.
Глаза охранников ожили.
— Отчего же, — сказал доверенный. — Это никак не исключение. Напротив…
Но генерал утратил, казалось, всякий интерес к разговору.
— Насмотрелся вдоволь, — сообщил он доверенному. — Возвращаемся. Обычно в этот час я готовлюсь к ужину. Надеюсь, вы не рассчитываете, что я стану ломать свой распорядок?
— Для вашего ужина все готово, Ваша Победность, — ответил доверенный.
Он очень обрадовался тому, что прогулка закончилась так быстро и, главное, без происшествий. Взглянул на часы. Странно: обычно он прекрасно ориентировался во времени, но на этот раз ошибся чуть ли не на пять минут.
Впрочем, пять минут, конечно, не играли никакой роли.
Исчезновение Лезы вместе с Наследником рассердило Охранителя даже больше, чем можно было бы ожидать. Не только потому, что происшествие это ставило под угрозу его политическую комбинацию; почему-то гораздо сильнее оказалась обида: он, Охранитель, отнесся к опустившейся, по сути дела, на самое дно женщине, к солдатской шлюхе — вот как ее следовало бы по справедливости назвать, — по-человечески, можно сказать, как отец родной. И вместо благодарности получил в ответ предательство.
Они просто растворились в пространстве — и женщина, и ребенок, и даже старший капрал Ур Сют, приставленный к ним. И никто не мог сказать — как давно. Самое малое — уже несколько часов, как их никто не видел. Хотя все оставалось на местах: новые туалеты Лезы — в ее комнате, солдатские пожитки Ур Сюта — в его каморке. Недосчитались разве что мелочей, в основном — того, что требовалось для ухода за ребенком.
— Искать! Везде! — скрипнув зубами, распорядился Охранитель.
Но найти — почти сразу — удалось лишь Ур Сюта: он, оглушенный, валялся без сознания совсем недалеко от резиденции Охранителя. И, придя в себя, рассказал, что Мать Наследника вдруг, ни с того ни с сего схватила ребенка и его вещички и бросилась к ближайшему выходу — не к тому, которым пользовались обычно, а к скрытому, о котором никто и не ведал, — а она, как оказалось, знала. Старший капрал, по его словам, кинулся за нею, чтобы удержать, — и более ничего не помнит.
Выслушав эти сбивчивые речи, Предводитель Армад смог лишь пожать плечами. Ни одно слово старшего капрала не проясняло причины ее побега.
