Я скучала по тебе, пират, веришь? Невыносимо скучала. Было так страшно наталкиваться на твой холодный взгляд. Так страшно, что язык немел, и я не спала ночами чувствуя, что и ты не находишь себе места. Будто мы – два хищных зверя, запертых в одной клетке, а ключ нечаянно выбросили в море.
Я чувствовала, что ты тянешься ко мне и отдергиваешь руку в последний момент. Переворачиваешься на другой бок, отдаляешься, сбегаешь, отгораживаешься прослойкой воздуха, и не смела начать разговор первой. Да и что бы он решил? Только разбросал бы нас сильнее. Развел по разным углам.
Всему свое время, как ни крути.
– Ты решила меня съесть за непослушание? У тебя такой взгляд… – он касается губ. Невесомо. Болезненно жарко.
– Я думаю над этим, – вплетаю пальцы в волосы, царапаю кожу и прижимаюсь к теплым губам. Жадно. Я умираю от жажды и мне нужен всего один глоток его дыхания, чтобы не погибнуть здесь и сейчас.
Где-то в дальнем уголке сознание трепыхается другая я, смущенная и зажатая, полная сомнений. Она тихо шепчет, что я слишком напираю, что нужно быть осторожной, иначе мое сердце и правда разовется, но я надеюсь, что Энзо все сделает правильно. Что он поймет.
Энзо приподнимает меня, не переставая целовать, и садится на стул. Он даже не одевался!
Стаскивает мои брюки дрожащими пальцами. Ткань трещит, и мне приходится ему помочь. Пламя раскатывается по всему телу, топит меня в его поцелуях. Зажимает в его прикосновениях. Пират избавляется от одежды остервенело. Покусывает губы и толкается языком так неистово, что я задыхаюсь.
Тянет на себя и наполняет одним движением, не давая привыкнуть. Над ухом пролетает его хриплый стон:
– Моя…
Цепляюсь ногтями за плечи, впиваюсь в кожу, оставляю на груди красные росчерки. Наклоняюсь вперед, чтобы поймать его рваные выдохи, впитать их, выбивать резкими движениями новые стоны.
– Сильнее… – стискиваю зубы, обхватываю его лицо ладонями. – Тебе не нужно сдерживаться.
– Я боюсь сделать тебе больно… – хрипит он в ответ. На лбу выступают капли пота, волосы дрожат от его качания. Вверх-вниз… Вверх-вниз…
– Пожалуйста, – шепчу ему в губы, касаюсь его языка своим, чувствую, как гвоздик скользит по коже.
Резко подаюсь вниз, вырывая из его горла тяжелый рык.
Пират напряженно стискивает зубы и плавит своим горячим взглядом. Срывается, стоит повторить движение вниз, обнимая и лаская его своим телом. Энзо стонет и нанизывает меня на себя резко, по-звериному, словно сошел с ума. И я вместе с ним.
– Я не могу… Ария… Быстрее, – хрипит, откидывая голову назад. Руки сдавливают ягодицы, отчего Энзо погружается невыносимо глубоко. До рваных криков и сладкой судороги.
Рывок, еще один и еще.
Мягкий полумрак стелится перед глазами, окутывает разгоряченное тело, горло сжимает спазм, обрывая крик на середине. Изгибаюсь с задушенным стоном, принимаю Энзо полностью и чувствую, как он царапает кожу, обнимает меня, сминает тело сильными руками.
Энзо толкается последний раз и, выдавив крик, пульсирует внутри меня и кусает плечо, прямо в место шрама, как отметину нашего с ним знакомства.
А когда пожар затихает, он ласково целует покрасневшую кожу и шепчет:
– Я не могу тобой насытиться. Это будто хроническая болезнь.
Кладу голову на его плечо и пытаюсь восстановить дыхание.
– Я бы ответила что-нибудь, – хмыкаю и поглаживаю пальцами подбородок, перебираю упавшие на лицо черные пряди, – но в голове ни одной приличной мысли, веришь?
– Делись неприличными, – кусает и ласкает меня, будто не было ничего минуту назад. Будто не разорвались мы в экстазе на мелкие кусочки. Сложились за секунды и снова горим вдвоем. Чувствую, как Энзо наливается у меня внутри и заставляет ерзать, принимая его жар.
Наклонив немного назад, гладит грудь, щекочет соски ладонями, бежит пальцами по татуировке, будто рисует ее заново.
– Почему папоротник?
– Цветы папоротника – занятный миф, – сдавливаю его бедрами, хватаю воздух пересохшими губами, а Энзо мягко покачивает меня в руках. – Ирония, на самом деле. Цветы папоротника дарят своему владельцу клады и тайны. Ясновидение и власть над темными душами.
Чувствую его ладонь на животе. Горячие пальцы прожигают меня до самого позвоночника, а внутри наливается сладкая тяжесть.
– Кто же знал, что простой рисунок окажется пророчеством…
Он двигается плавно, мягко, не так резко, как прежде. Просовывает ладонь между нами и заставляет еще отклониться. Его прикосновения точные, они вытягивают из меня новые ощущения. Острее. Ярче. Шире.
– Ты мне скажи, если я прошу слишком много, – хитро ухмыляется Энзо и приподнимает меня над собой. Сталкивает карту, будто ненужную вещь, и кладет меня на стол.
– Так и сделаю, – отвечаю хрипло и обхватываю его бедра ногами, чувствую приятное напряжение во всем теле. – Может, чуть позже, пират.
Глава 46. Энзарио
Люблю. Люблю. Люблю! Хотелось кричать, но я боялся, что слишком раскроюсь и испугаю Арию своим напором.
