Огонек летит вперед, замедляется и будто вязнет в пелене. А через секунду рядом с ним вспыхивает другой огонек. Люнн бьется обо что-то, отскакивает назад, как живой, а второй огонек повторяет его движения до мелочей. У меня глаза лезут на лоб, а люнн и его двойник движутся дальше, сталкиваются, отскакивают, выписывают зигзаги.
– Зеркало? – тихо выдыхает Ария.
– Скадэ плыви вдоль, – включаюсь в командование, – вдруг есть где-то лазейка.
Время тянется долго, на корабле почти мертвая тишина. Вода мелко подрагивает и раздваивается по краю молочного тумана.
Впереди замечаю черную кляксу. А когда подплываем, понимаю, что просто так внутрь нам не пробраться. Она похожа на огромного ежа, что обвалялся в смоле. Огромная, широкая, как арка, но заплетена колючками.
– Спускайте шлюпки! – мой голос гремит над головами, и, мне кажется, Ария на секунду сжимается.
– Нет, – говорит она твердо, – пойдем только мы вдвоем. Ты только посмотри на это, Энзо. Хорошо, если одна лодка пройдет, придется прорубывать путь. Мы только будем бессмысленно толкаться, если возьмем людей.
Она сжимает карту в кулаке и прислушивается к ощущениям. Смотрит на черные колючки и содрогается всем телом.
– Мы с тобой пойдем, – шепчет и опускает голову.
– Бикуль тогда тоже пусть остается, – бросаю взгляд на взъерошенного кота. Навострив зеленые уши, он рычит на меня. Не соглашается, негодник. Я напираю: – Охраняй Федерико! Не позволяй сойти с корабля!
Бикуль вопросительно смотрит на хозяйку и тихо рыкает. Ария слабо улыбается и гладит животину по голове, чешет за ухом, позволяет лианам оплетать ее руки. Кот льнет к девушке, трется о бедро.
– Не спорь, дружище. Ты даже соскучиться не успеешь. Защищай Федерико, как меня. Понял?
Мы спускаемся на воду в молчании. Весла ложатся в руки, и я стараюсь увлечься тяжелым трудом и не думать о том, что нас ждет.
Федерико застывает холодным мрамором на борту. Обиделся, что мы его оставили. Ничего, перебесится. Я и так слишком рисковал, когда брал с собой каждый раз.
Ария не оборачивается и на корабль не смотрит, будто боится растерять всю смелость. Отстегивает саблю от пояса и всматривается в черные заросли. Арка высокая и узкая, зятянута тонкими угольными колючками. Они тускло поблескивают и проходят на острые зубы неведомого зверя.
– Стой, – говорю, прежде чем она замахивается. Шлюпка почти не качается: вода здесь стылая, будто приморозилась. – Я сам, – и взглядом прошу Арию встать назад.
Она смотрит неуверенно, закусывает губу, а мне страшно подпускать любимую к этой дряни. Я воскресну, если что, а она нет. Беру в руку свой клинок и, подхватив Арию, просто переставляю за спину. Подальше от черной стены.
Взмах сабли, резкий треск. Колючки разлетаются в стороны, одна задевает щеку, но ранка сразу затягивается. Рублю остервенело, расчищаю проход. Что-то колет под ребрами, но я не обращаю внимание. Когда места достаточно для лодки, пристегиваю оружие и берусь за весла.
Проплываем немного вперед, но я поздно понимаю свою ошибку. Хруст сдавливает со всех сторон. Черные колючки восстанавливаются: медленно стягиваются к центру прохода, намереваясь зажать нас в своих объятьях. Рублю снова. Одна из черных острых иголок рассекает тыльную сторону ладони, и я вижу, как разъедается кожа в израненном месте. Будто капнул на руку ядовитой слюны дикого свиг-ра.
Ария хватается за саблю, но я кричу:
– Не смей! Это убьет тебя! Вниз ложись! Быстро!
Кусты шевелятся, будто живые. Сдвигаются, выпускают новые колючки. Длинные. Острые.
Клинок горит в руках, а я рычу от боли и невозможности защитить Арию. Мы должны пробиться наружу, иначе не спастись. Назад не выплыть.
Несколько метров даются мне очень тяжело. В теле будто жуки завелись: они рвут меня на части, раздирают кожу, разъедают ткани. Больно невыносимо.
Ария кричит за спиной, а я продолжаю рубить, рубить, рубить…
Последняя лиана с иглами улетает в красноватую воду, и лодка вылетает на свободу. Я припадаю на колено и роняю клинок. Чувствую, как одна из колючек добирается до сердца и со сладострастием вгрызается в мягкую плоть. Сдавливает меня изнутри и протыкает грудь. Всхлипываю и падаю замертво через бортик лодки в бурую воду.
Глава 55. Ария
Крик остынет в горле, а в груди стягиваются раскаленные узлы. Заставляю себя вспомнить. Снова.
Энзо не может умереть!
Выдохни. Паника убьет тебя!
Спрыгиваю в воду, ее здесь всего по пояс, и переворачиваю Энзо на спину. Тяну в сторону берега, до него рукой подать. Хорошо видна белая полоска песка и какой-то чахлый кустарник. Это даже не остров, а какая-то кучка земли посреди ничего в милю длиной.
Нос щекочет густой запах соли, руки наливаются тяжестью, но я упрямо тяну пирата вперед, из последних сил, до треска в сухожилиях. Упираюсь пятками в дно, шиплю и ругаюсь на чем свет стоит, вспоминая медузьих мамаш до седьмого колена.
В трех шагах от сухого песка опускаю Энзо и убеждаюсь, что вода не попадет ему в рот и нос. Припадаю к груди, но стука сердца не слышу.
Ладно. Никакой паники! Он бессмертный, помни это.
С его восстановлением пройдет минут десять.
