– Она приняла решение быть с тобой, – холодно говорит Федерико, и его глаза полны грозовых облаков. – Как и все мы. Мы принимаем решение быть с тобой. Открываем сердца тебе, потому что хотим этого. Ария рядом не потому, что ты заставил ее! А потому что хочет. И не думай, что она не осознает риск. Осознает сильнее любого из нас, я уверен. Тебе просто нравится винить себя в бедах, хотя пора принять одну простую вещь, – он чуть наклоняется вперед, и мне кажется, что в его зрачках вспыхивают молнии, – люди сами за себя отвечают, ясно? И я уверен, что моя мать не пожалела ни об одном мгновении проведенном на этом корабле рядом с тобой. Просто ты хочешь выставить себя мучеником. Так проще.
– Предлагаешь жить на полную катушку и жертвовать любимыми и детьми? Ты понимаешь, о чем говоришь?!
Деру волосы и рычу.
– Нужно было зачерстветь. Стать конченным, злым и подлым пиратом, чтобы никому не повадно было идти за мной…
– Я предлагаю тебе перестать все брать на себя. И перестать мыслить так, будто ты в мире один такой несчастный, – Федерико садится на корточки и касается моей руки. Совсем как Ария когда-то. – Свое нутро не спрячешь, у тебя в глазах написано, что ты не конченая тварь, – сын хмыкает под нос и внезапно мрачнеет. – И с чего ты взял, что выбор вообще коснется тебя, отец?
Мотаю головой. О другом я даже думать не хочу. Сдавливаю лицо ладонями. Задушить бы себя и не просыпаться. Каждый вариант хуже прежнего, и я отсекаю их, как сабля колючки.
– Я не смогу выбрать кого-то еще, даже не проси… – в голове туман и мрак. Да, им будет больно, я знаю, но они будут жить. Для меня это самое главное.
– Ты не понял, отец, – говорит Федерико. – Ишис может вообще не дать тебе возможности умереть. И что ты будешь с этим делать?
– Она не сможет разорвать договор. Слово богини все-таки что-то значит. Когда карта сгорит до тла, я… смогу умереть. Не думаю, что она расщедриться на долгую жизнь до старости, а вами рисковать я не стану. Выкуплю своей жизнью, – Федерико открывает рот, чтобы возразить, я выставляю указательный палец и заставляю его молчать. – Просто знай, что я, не раздумывая, шагну в пропасть, если эта сучка поднебесная пообещает вам жизнь.
Глава 61. Ария
Медленно открываю глаза и блаженно потягиваюсь. Откидываю плед в сторону, чувствую приятную тяжесть в каждой мышце, будто проспала несколько дней. Даже не смотрю в сторону медальона и иду в душ.
Ополоснув лицо холодной водой, стою над тазиком и пытаюсь поймать ускользающее отражение. Касаюсь пальцем небольшой сферы, застывшей прямо над сердцем и пустившей в меня крепкие корни. Теперь у всех осколков был один цвет. Кроваво-красный.
Как маки в моем сне. Вздрагиваю, обвожу пальцами голубоватую сетку вен под кожей, прислушиваюсь к постукиванию под ладонью. Ничего особенного, но мне кажется, что сердце бьется тяжелее, чем обычно. Точно камень ударяется о ребра.
Когда возвращаюсь в каюту, на постели что-то лежит. Подхожу ближе и замираю, рассматривая мягкие переливы черного шелка.
– Сшил все-таки, – бормочу тихо и беру со стола деревянный гребень, чтобы привести волосы в порядок.
Через минуту натягиваю платье, и оно мягко обволакивает тело, а юбка струится по ногам до пола. Немного узковата, сковывает чуть-чуть, но я не могу удержать вздох восторга. Спина открыта до пояса, и я тушуюсь, представляя, как мои шрамы будут выставлены на всеобщее обозрение.
Демоны морские, пираты шрамов что ли не видели?!
Не стеклянные, в обморок не упадут.
Мягкий шелк тянется по полу, подтягиваю подол, чтобы выбраться по лестнице на палубу. Приходится идти босиком.
На улице глубокая ночь. Ветер шуршит в парусах и гонит корабль к последней завершающей точке на карте. Холодно от одной мысли, но я удаляю все плохие эмоции, как только замечаю впереди застывшего Энзарио.
Белоснежная рубашка щедро поливается синью Мэс-тэ, черные волосы трепещут и кружатся в свободном полете. Узкие подтянутые брюки подчеркивают широкие и сильные бедра капитана.
Он оборачивается на шорох юбки, и я успеваю заметить, как темные эмоции на его лице сменяются на светлые.
– Как спалось? – говорит он и протягивает ладонь.
– Без сновидений, что уже хорошо, – вкладываю пальцы в его руку и осматриваюсь по сторонам. Никого. Он что, снова заставил всех моряков по каютам попрятаться?
Невольно улыбаюсь этой мысли, вспоминаю наш первый бой.
Сейчас даже Скадэ и Федерико отослал. На палубе ни души.
– Просто поздно уже. Все спят, – Энзо пожимает плечами и коварно ухмыляется. По глазам понимает мой вопрос. – А мне не спится, вот и остался дежурить.
– Так сильно не спится, что даже приоделся и платье мне дошил, – слабо улыбаюсь и обхожу его по дуге. Иду к носу, чтобы посмотреть на море. В свете Мэс-тэ оно кажется темной ртутью, мягко перекатывается, тянется древесной смолой.
Мне тревожно и горько.
Энзо умеет менять маски почти мгновенно, но я успеваю заметить, что его точат совсем не радостные мысли.
Да и чему радоваться? Вот он, финал. Только руку протяни.
Я не хочу потерять его. Не хочу.
