После расставания с кланом Чжоу, Лей Ченг остался не один и не с пустыми руками. Он не так много может предложить людям — всего лишь избавление от рабской зависимости. Этого достаточно, чтобы ряды недавно созданного клана регулярно пополнялись. Поиски Кианга продолжаются. В руках у Лея оказывается сильный козырь, но все оборачивается неожиданным образом, и, чтобы сохранить свободу и независимость, придется встретить кое-кого из старых знакомых.
Дом, который Джиан нашёл по моей просьбе, находился в на удивление приличном районе Шужуаня. Ровные дороги, улыбчивые соседи, низкий уровень преступности. Люди, жившие здесь, оберегали свой островок уюта от злых и холодных волн окружающего мира.
Я мог бы быть доволен. Мог бы жить тут припеваючи на выданные кланом Чжоу деньги, подумать о детях, которым мог бы дать прекрасное образование… Чёрт, да самое лучшее! Я мог бы даже послать их учиться за границу, в какое-нибудь из тех учебных заведений, одно название которых заставляет всех благоговейно округлять глаза.
Только один момент отравлял идиллию: Кианг. Нет, я совершенно не хотел, чтобы мои дети жили в мире легальной наркомании. Мои дети должны быть сильными и независимыми, с трезвым и незамутнённым взглядом на реальность. Я глотку себе перегрызу, если мой ребёнок встанет в очередь за таблетками с кровью Кианга только потому, что без зависимости его не примут в приличное учебное заведение. «Нам не нужны проблемы с дисциплиной. Поэтому мы вынуждены принимать превентивные меры, надеюсь, вы понимаете, господин Ченг. Кроме того, как показали исследования, студенты, принимающие эти таблетки, демонстрируют в среднем на десять процентов лучшие результаты в учёбе и в спорте…».
«Не дай вам бог жить в эпоху перемен», — сказал Конфуций. Видел бы старик эту эпоху… Без шума и погромов мир менялся полностью. Войны и революции, изобретение атомной бомбы, эпидемии, телевидение, интернет — всё это осталось далеко позади. Все эти явления, менявшие облик человечества, теперь выглядели для тех, кто имел глаза, чтобы смотреть, детскими забавами по сравнению с тем, что принёс Кианг.
И кто мог его остановить? Гуолианг был прав: в этом мире такой силы не было. Как обстоят с этим дела в других странах, я пока не знал, ведь таблетки не освещались в новостях, а других контактов с внешним миром у меня не было. Я возглавил шестой клан, но пока что от этого проблем было больше, чем пользы. Однако иначе я поступить не мог. Мне нужно было сделать хоть что-то конкретное: зажечь маяк, поднять флаг, под который могли бы собираться те, кто хотел для себя и своих детей человеческого будущего.
Политиком я не был никогда. Я мог быть ментом, мог быть бойцом, тренером, избранным — много кем. Но не политиком. Поэтому вокруг меня всё время что-то происходило, и я с трудом успевал на это реагировать, не имея ни малейшего понятия, правильно ли поступаю.
Впрочем, одним важным политическим умением я всё же обладал: умел принимать решения и хранить при этом такое выражение лица, будто даже слово «сомнение» мне неизвестно. С таким выражением лица я ложился спать, просыпался, завтракал, выходил из дома и занимался той работой, к которой привык. С поправкой на то, что теперь у меня не было законного права ею заниматься. Что создавало трудности, но вместе с тем и развязывало мне руки. Кропотливый сбор доказательств, задержание по всем правилам, бесконечные салки с адвокатами — всё это осталось в прошлом. Мы, я и те, кто захотел присоединиться к новопровозглашённому клану Ченг, действовали по куда более простой схеме: найти и уничтожить.
Сегодня был один из важных, ключевых дней. Я вышел из спальни. Ниу там уже не было, она всегда просыпалась раньше меня и убегала в кухню готовить. В гостиной обнаружил Гуолианга с трубкой. Поначалу я делал ему замечания, чтобы шёл дымить на улицу, но, поскольку никого он, похоже, не напрягал своими привычками, в итоге забил.
— Ну, как дела, старик? — спросил я, зевая и переключая мозги с мечты о кофе на предвкушение крепкого чёрного чая. — Что говорят звёзды?
С чувством юмора у Гуолианга было так себе. Он сурово посмотрел на меня и, выпуская облачка дыма изо рта, сказал:
— Я не разговариваю со звёздами, Лей. Я лишь слышу, о чём шепчет ветер.
— Да-да, как скажешь. И что, прогноз благоприятен?
Всё ещё насупленный Гуолианг кивнул:
— Будет удача. Большая удача. И она поведёт тебя далеко-далеко, к самой цели.
О, это что-то новенькое. Хотя и слабо верится. Мы сегодня по плану должны были взять одного из торговцев средней руки. Не из тех, что стоят на улицах, а рангом повыше. Так что куда меня поведёт сегодняшняя удача — вопрос открытый.
Вопрос, кто такой Гуолианг, тоже был очень интересен, и ответа на него я пока не нашёл. Ни «допрос с пристрастием», ни наблюдения не дали ничего. На избранного духом Гуолианг не походил, да и сам категорически отметал такую возможность. Однажды, правда, обмолвился, что, возможно, у него есть предрасположенность, но ни один дух на него так и не позарился, вот и получилось, что получилось. Но вообще-то Гуолианг, не особо заморачиваясь определениями, считал себя шаманом.
