– Что за дрянь здесь валяется? – услышал я знакомый голос на улице. Каково же было мое удивление, когда на пороге появился Скоков. Одна рука у него была на перевязи, но во всем остальном он был прежним.
– Не ожидали? – радостно приветствовал он нас. – Думали, я пропущу все веселье? Как бы не так. Я только час назад из больницы вышел. Точнее почти сбежал. А у вас тут уже какие-то покушения.
– Как я рад тебя видеть, – подскочил я к нему. – Как ты?
– Нормально. Рукой вот пока толком двигать не могу. Говорят, нерв перебили, а так, все супер. Рассказывайте, что у вас стряслось? Кого хотели убить?
Широнова прокашлялась:
– Похоже, что меня. Но я ума не приложу за что, – она бессильно облокотилась на диван и повторила то, что мы уже слышали про выстрелы.
– А вы не разобрали, откуда стреляли? – Леня стоял над женщиной, бессознательно поглаживая пострадавшую руку. Она отрицательно помотала головой.
– Ребята, – крикнул Леня своим подчиненным, которые копошились во дворе. – Осмотрите внимательно стену и дверь. Вероятно, пули где-то застряли.
– Выстрелы были довольно тихими, возможно, мелкокалиберный пистолет, – сказал я.
– Понятно.
Входная дверь скрипнула, и в холл вошли два молодых человека. Один был повыше и помощнее, второй – пониже и стройнее. Они оживленно беседовали. Когда парни приблизились, в стройном я опознал Никиту Санина. Второго, серьезного шатена с едва пробивающимися усиками, я не опознал. Он заметил расстроенную Широнову, бросился к ней и схватил за руки.
– Мама, что случилось? Что здесь вообще происходит? – парень оглянулся вокруг.
– Игорь, давай я тебе дома все расскажу. Сейчас мне очень хочется отсюда уйти, – в голосе Широновой звучала непривычная мягкость.
Игорь помог матери подняться. Ее яркое пальто было основательно измазано в грязи. Склонив голову так, что белые локоны скрыли ее лицо, Широнова поспешила к выходу.
Я услышал шепоток за спиной и обернулся. Никита что-то спрашивал у взбудораженной Лили. Она отвечала ему, эмоционально размахивая руками. Мы с Гордеевым переглянулись и одновременно придвинулись к парочке.
– Нет, стрелявшего никто не видел. Только эти жуткие выстрелы: бах, бах! – донесся до нас возбужденный шепот Лили.
– Никита, а вы тут какими судьбами? – прервал ее излияния Яр. Под взглядом его хищных глаз Санин смешался.
– Я телефон в офисе забыл и вернулся, – промямлил он. – Заметил Игоря уже на подходе. Вместе мы и дошли.
– Вы заметили? Или Игорь заметил вас?
– Ну он меня заметил и окликнул – какая разница?
– То есть вы ошивались где-то поблизости, а он вас увидел?
– Слушайте, чего вы ко мне пристали. Я просто вернулся за своим телефоном! – сорвался на крик Никита. – Вы что-то против меня имеете? Чем я вам так не угодил?
– Чего шумим? – подошел Скоков. – А, я вас помню. Вы тут работаете, верно? А почему решили вернуться? Проверить, попали ли пули в цель?
– Послушайте, – зло прошипел Санин. – Я сожалею, что слишком поспешно пристрелил того нападавшего, но больше я ни в кого не стрелял. Даже оружия в руках не держал.
Я припомнил, как блеснул ствол в белом платке под столом.
– Если вы не собираетесь мне ничего предъявлять, я лучше пойду, – закончил Никита.
Парень гордо вскинул голову и стал неспешно подниматься по лестнице. Через несколько ступенек вдруг запнулся и едва не упал. На ногах он удержался, но остальное расстояние преодолел уже рысью.
– Вам не кажется, что слишком уж он на девку похож? – неожиданно спросил Скоков. Мы промолчали.
– Мне тоже пора, – заметила Лиля, поеживаясь от холода в своей легкой кофточке. – Уже ночь на дворе.
– Будьте осторожнее, Лиля. Вы слишком много замечаете, – предупредил я. Она непонимающего на меня посмотрела, но кивнула и тоже устремилась наверх.
Мы выбрались на крыльцо. Сотрудники милиции лазили по окрестностям, бдительно осматривали почву, ворошили пожухлую траву.
– Пули пока не нашли, – сообщил Скоков. – Значит, стреляли сбоку, так что они пролетели параллельно стене. Там впереди ничего нет, и они могли улететь достаточно далеко, прежде чем упасть. Если случайно не попали в дерево или в столб. Стрелок должен был засесть где-то в тех кустах. Но на этом, – Леня ткнул на блеклый газон, поблескивающий каплями мимолетного снега, – сложно найти какие-то следы.
Я всматривался в мерзлую траву и видел в нем бледное лицо Широновой. Значит, Крыса – это она. Мне припомнились уверенность и воля директрисы. Думаю, примерно такой я себе и представлял себе нашу воровку – сильной и обаятельной. И ей опять невероятно повезло – она чудом избежала смерти. Исчезнет ли она теперь? Может быть, стоило послать за ней слежку? Вряд ли после всего этого она продолжит играть свою роль. С другой стороны, если она сейчас скроется, то этим признает свою вину. Пока же, у нас на нее ничего нет, кроме догадок. И она не левша. Удивительно еще, что у нее есть сын. Однако воровки тоже люди – разве у них не может быть детей? Может, и муж есть, и вообще здесь действует семейный подряд?
У Гордеева загудел мобильник. Судя по разговору, снова объявился Стас. Все переживает за свою репутацию. Дав отбой, Яр сообщил:
