Ростислав Алексеевич зашел в гостиную и посмотрел на сына. Он возлагал большие надежды на единственного ребенка. Да что и говорить, двадцатитрехлетний молодой человек, сидящий перед ним, почти во всем их оправдывал, кроме одного. Нет, старший Красноярцев и сам понимал, что в двадцать три со свадьбой можно и не торопиться, но невестой озаботиться как раз время. Игорь же как вертел хвостом перед девицами, так и вертит. А что такое жена? Жена — это то же, что и подкладка пиджака: выберешь неподходящую, полжизни будет доставлять неудобства, не расстегнуться, чтоб не показать, и из рукава вылезти норовит — фиг заправишь, чтоб видно не было. Решаемо, но неприятно, да и общее впечатление подпортится. Так что, когда предоставляется возможность, быка нужно брать за рога, и Иван Терентьевич, подрабатывающий сторожем в доме общины и с гордостью носящий охран в форме бычьей головы, к этой метафоре не имел никакого отношения.
— Как дела в приюте? — поинтересовался Ростислав Алексеевич, усаживаясь в кресло напротив сына.
— Нормально, — ответил Игорь, не отрываясь от монитора. — Только мне все эти проколы с уборкой дерьма не особенно доставляют.
Старший лис хмыкнул.
— Придет время, и ты поймешь, что это самый безобидный вид дерьма, Игорь.
Сын поморщился. Он рос в исконно политически-активной семье. Отец настоял на экономическом образовании с углубленным курсом политологии и факультативными занятиями юриспруденцией. Сам не знавший, к чему его больше тянет, Игорь не возмущался и сейчас, окончив университет, понимал, что база ему дана хорошая и перед ним теперь огромное количество перспектив.
— Как-то меня это не радует. Я бы хотел вернуться к работе в твоем фонде.
— И как тогда ты будешь пересекаться с Тамарой? — вскинул бровь Красноярцев-старший.
Тамара. Томочка. Н-да. Именно из-за нее он и предложил свою помощь приюту. Отец, узнав, что лисичка имеет подходящий опыт работы в приютах для животных, обеспечил им общий плацдарм, с которого Игорь должен был начать завоевательные действия. Сам лис не возражал. Нет, ему не особенно импонировала излишняя инициативность родителей, но Тома ему нравилась. Не до звезд в голове, но было в ней что-то, что не отпускало. Да и фигурка у лисички была годная.
— В общине? — иронично предложил Игорь.
— В которой она бывает через раз? — Ростислав Алексеевич насмешливо приподнял бровь.
Отец был прав. Лис это понимал, но работа с животными ему не нравилась, да и вышла она ему солидно: за ремонт яблочного гаджета пришлось отдать треть стоимости самого смартфона.
— Кстати, я смотрю, ты не особенно цепляешься за отличные возможности, Игорь.
— Ты о чем? — лис насторожился, лисий хвост, до этого размеренно раскачивающийся, замер в ожидании неприятностей.
— Пока ты страдаешь на тему экскрементов, твою лисичку змей на байке катает.
Игорь дернул верхней губой в желании обнажить зубы. Это еще что за новости? Без ложной скромности, исходя хоть бы и из голого расчета, Игорь точно мог сказать, что в плане перспективности среди парней ему нет равных в общине. Кто бы еще это объяснил девчонке, у которой от езды на байке наверняка в ушах ветер свистит.
— Так что старайся, сын, старайся. Сейчас ты закладываешь фундамент своей будущей жизни. Я надеюсь, ты приложишь все усилия, чтобы он был надежным и безупречным.
Игорь ничего не ответил. Что тут ответишь, когда родитель раздражающе прав и произносит коронную фразу? Но мы еще посмотрим, как карта ляжет. Еще посмотрим.
Я наконец-то выбралась из дома! Неделя лёжки тянулась резиной: медленно и не особо охотно. Глубоко припрятанная бунтарская искорка характера отвоевала мне право уединяться с белым другом, а не судном, пусть для этого и нужно было несколько раз в сутки вставать. Тоня протестовать не стала, заявив, что я уже совершеннолетняя и могу сама принимать решения, которые ведут к замедлению выздоровления, и кто она такая, чтобы причинять ребенку такую тяжелую психологическую травму.
Пилюлей, подсластившей мне горизонтальное соитие с учебниками — Олежек регулярно скидывал мне задания в сети и даже фотки конспектов — стали сообщения и звонки Ара. Змей оказался тем еще балаболом и мог висеть в активном статусе весь день, поддерживая диалог всего лишь с небольшой задержкой. Болтать с ним оказалось интересно. День на пятый на волне заводного ехидства, сменившей волну уныния и хвостожаления, переименовала его в телефонной книге в Птицу Говоруна. А что? Это, между прочим, комплимент. Пару раз и Игорь отметился, спрашивая, как я себя чувствую, но с ним переписываться часами не хотелось.
