— Это хорошо, что вместе. Вместе всегда лучше. Молодцы. Антонина, ты приходи. Не обращай внимания ни на кого. Просто приходи. Тебе тут рады.
Губы совушки искривила ухмылка, полная горькой иронии.
— Далеко не все.
— А какая тебе разница? Главное, есть те, кто рады. А остальные со своим бесценным мнением могут возмущенно петушиться, сколько им заблагорассудится. Сама же понимаешь, что вслух негодовать никто не станет.
— Спасибо, Геннадий Захарович, — улыбнулась троюродная.
— Приходи, Тоня. Приходи. Хотя бы иногда.
Глаза змея горели убеждением и искренними эмоциями.
— Что ж, не буду задерживать, девочки. До скорой встречи, — улыбнулся он.
— Передавайте Меланье Андреевне большой привет от меня, — попросила Тоня.
Геннадий Захарович пообещал, что непременно передаст, наказал не проходить мимо его дома, если будем проходить мимо, и снова пожелал нам благополучного пути.
До остановки было десять минут пешего хода. Несколько секунд прошли в молчании — но я быстро сдалась.
— Тонь, я не понимаю. Откуда такое отношение?
Антонина усмехнулась и махнула рукой.
— Не забивай голову, Тома. Просто наша община смахивает на кубло. И, как ни удивительно, но именно змеи тут самые дружелюбные.
— А в чем, собственно, дело? Откуда столько неприязни?
Сестра вздохнула.
— Вот что бывает, когда влюбляешься в парня-человека.
Я нервно сглотнула. Во всех наших общинах существовало неписаное правило: если дуал выбирает в спутники жизни человека, то его контакты с общиной прекращаются. Но обычно, если пара распадалась и дуал хотел вернуться, то проблем с этим не возникало. Я жила с Тоней уже второй год, и все это время у нее не было отношений. Так в чем же проблема?
Этот вопрос я и задала сестре. В ответ Тоня рассмеялась.
— Тома, ну ты прям как маленькая. Видела, сколько в общине девчонок? — я кивнула. — А парней?
Парней было меньше.
— Неужели ты думаешь, что мамаши не уцепятся за повод выпнуть из общины лишнюю девицу? Тем более что повод-то отменный.
Я нахмурилась. Ситуация пренеприятная. Взяв троюродную под руку и крепко прижав к своему боку, пробурчала:
— Ты золотце, а они все дураки.
Тоня снова рассмеялась. На этот раз весело и легко.
— Прямо-таки все?
— За редким исключением, — небольшая справедливая уступка в счет Геннадия Захаровича.
А поздно вечером я получила сообщение в сети. Самый активный дуал из общинной молодежи, Римма Травцева, попросила меня о помощи в приюте для бездомных животных. И это было странно. Когда я только переехала, то оставила в общине контакты. Но сегодня был первый раз, когда меня куда-то позвали. И, в свете рассказанного Тоней, я начала понимать, почему. Тем удивительней было это неожиданное приглашение.
Следующим утро началось поздно. Тони дома уже не было — ушла на сутки. Проводить весь день за монитором не хотелось, так что, побарабанив по столу руками, я отписалась Римме и стала собираться. Джинсы, свитшот, сапоги, куртка, волосы — в косу. Общение с братьями нашими меньшими, шерстистыми и когтистыми не располагает к вечерним туалетам.
Приют 'Дай лапу' располагался на стыке частного сектора и многоэтажек. Небольшой дом со своим двором, опрятный и довольно чистый. На улице было устроено несколько крытых вольеров для здоровых крупных собак. На мой стук дверь отворила все та же Римма.
— Привет! Хорошо, что пришла. Проходи.
Активистка была приятной улыбчивой девушкой с огненно-рыжими вьющимися волосами — гораздо более яркими, чем мои, темно-ржавые — редкими премилыми веснушками, глазами цвета молодой травы и очаровательными беличьими ушками с кисточками.
Скинув куртку в прихожей, вымыла руки и отправилась знакомиться с местными постояльцами. Из всей благотворительной работы общин больше всего нравилось мне именно та, что со зверятами. Животные не притворяются, они искренние.
Первым мне доверили маленькую трехцветную кошечку Мальвинку. У малышки гноились глазки.
— Так, вот тут вата, раствор фурацилина и капли, — выдала мне инвентарь Римма и уточнила:
— Справишься? Чуть позже народ подтянется.
— Конечно.
Белочка кивнула и отправилась в другую комнату к собакам, откуда слышался ее деловой, но дружелюбный голос, как будто дающий указания другому волонтеру.
Я надела перчатки и достала подопечную из клетки. Малышка, почувствовав тепло, мгновенно изобразила работающий трактор.
— Ну, что, красавица, давай-давай лечиться.
Нагрев бутылочку раствора в кружке с горячей водой, запеленала кошечке передние лапы и крепко обхватила рукой.
— Это чтобы у нас с тобой друг о друге остались только хорошие воспоминания, — объяснила я пациентке и, тихонько рассказывая, какое она красивое, чудесное и со всех сторон замечательное создание, принялась за работу.
Мальвинка честно слушала и терпела процедуру, только изредка пытаясь выпутать лапки из пеленки. Спустя двадцать минут полностью свободная кошечка сидела на моих коленях, моргала свежезакапанными глазками и довольно принимала поглаживания и почесывания.
— Какая терпеливая девочка. Какая умничка, — приговаривала я, сгребая отработанный материал в урну и дезинфицируя стол и перчатки.
