Услышав скрип лестницы, мы переглянулись: у нас осталось не больше тридцати секунд. Андрей грубо схватил меня за локоть и так же бесцеремонно сунул под кровать, едва не расплющив нос о пол. Сам выхватил пистолет из под подушки (интересно, чем бы ему помогла пушка, раз спит он как убитый?) и занял позицию возле двери. В темноте я видела только его силуэт, выделяющийся на фоне светлой стены. Лунного света едва хватало, чтобы различать окружающие предметы. Секунды тянулись бесконечно долго, когда дверь наконец распахнулась, я с трудом сдержала вопль «ну наконец-то!».
Технически, дверь вовсе не распахнулась, а медленно приоткрылась. В ту же секунду я поняла нашу с Андреем ошибку: разобранная кровать белела в темноте, на ней явно кто-то спал. Уверена, та же мысль пришла и громиле, что готовился переступить порог. Напряжение ощущалось физически, мне казалось, что даже в темноте я видела, как Вишневский весь собрался для удара. Судя по тому, как громила медлил, я поняла: эффект неожиданности отменяется. Он понял, что мы здесь, остались считанные секунды до того, как он обнаружит Андрея за спиной.
Схватив край одеяла, что свисало передо мной, я с силой дернула его вниз. Шум падающего на пол одеяла в царящей тишине оказался словно раскат грома. Громила перестал раздумывать и бросился вперед на шум, что глупо, но ожидаемо. Вишневский не удержался и чертыхнулся за секунду до того, как заехать злоумышленнику по голове. Этого я не видела (обзор мне закрыло упавшее одеяло), но предположила по звукам.
На месте Андрея я бы стреляла в руку, что держит пистолет. Или в ногу, к примеру, но решила придержать комментарии при себе. Похоже, удара оказалось мало: либо кулак у Вишневского слабоват, либо черепушка у нашего гостя что надо. Я ставила на второе, сильно сомневаясь, что при габаритах Вишневского возможно обладать слабым ударом. Руки у него уж точно сильные, это я выяснила на собственном опыте.
Началась неизменная возня, что-то грохнулось на пол. Я шустро выкатилась из под кровати, осторожно выглянула и к удивлению для себя увидела хорошо знакомую спину. Ее я узнала бы даже в кромешной темноте, а сейчас, в слабом лунном свете, силуэты виднелись очень даже хорошо. Странно, что я не признала любимого друга раньше, но спишем это на стресс. Еще я хотела расцеловать Вишневского за то, что не стал стрелять в громилу, потому что это был Ромка, а второго выстрела он бы точно не простил. Все эти мысли вихрем носились в моей голове, пока я стояла истуканом и разглядывала мужчин.
– А ну-ка живо прекратите! – наконец-то сообразила рявкнуть я.
Мужчины не послушались, даже внимания на меня не обратили. Что-то подсказывало: друг друга они тоже узнали и теперь еще более вдохновенно махали кулаками. Кажется, это становилось традицией, вот только сегодня спокойно наблюдать я не могла: кажется, парни увлеклись не на шутку.
Краем глаза я заметила пистолет, отлетевший к стене, но даже трогать его не стала, мудро рассудив, что тут уже достаточно пострадавших от пули, а пуля, как известно, дура. Даже в очень умной руке. Обойдя Вишневского, который каким-то чудом повалил Ромку (тут опять возникает вопрос о его разносторонних талантах), я прыгнула ему на спину, вцепилась мертвой хваткой и потащила его за собой, назад. Обычно – не самый умный ход, но мой расчет оказался верным: поначалу Андрей пытался скинуть меня, но постепенно пыл поубавил и поддался, а за ним и Ромашка наконец заметил мою скромную персону.
– Сенька! – Ромка подлетел ко мне, начисто забыв, что был побит, сжал в медвежьих объятиях, весьма грубо при этом потеснив Вишневского: – Господи, Сенечка, живая. Я чуть не спятил, Сень!
– Ромочка, мне немного больно, – с трудом пискнула я.
Ромка моментально разжал объятья, отошел на шаг, все еще придерживая меня за плечи и пробежался по мне взглядом (и это в темноте). Не обнаружив смертельных повреждений, он вроде как вздохнул с облегчением и притянул меня обратно, сжав еще сильнее.
– Меня сейчас стошнит, – заметил Вишневский.
Ромка его проигнорировал:.
– Куда ты, черт возьми, пропала?! Ты хоть понимаешь, что я пережил за эти несколько дней? Когда мне позвонил Пашок, а ты пропала… дура, мать твою! – неожиданно закончил мысль Ромка.
– Вот с этим трудно спорить, – это ценное мнение того, кого не спрашивали.
– Что здесь происходит, Сенька?
– Все просто: мы с твоей подружкой устроили небольшой отпуск, вот и…
– Заткнись, пожалуйста, – вежливо попросила я, на что Андрей невинно пожал плечами: мол, просто хотел помочь, чего отпираешься?
– Сеня… – в голосе Ромки появились угрожающие нотки.
– Кажется, наш Пират в меня влюбился, Ромочка. Побежал спасать меня, тебя вон опередил. Это как раз в его стиле, – с неудовольствием махнула я рукой.
– Я стараюсь перестать, – оскалился Вишневский и даже отпираться не стал.
– Чего? – не понял Ромка.
– Не бери в голову. Расскажи лучше, как ты нас нашел?
